Чтение онлайн

Письмо адресовано Маргарите, а душа тоскует по Гале. Чтобы возвыситься в Галиных глазах, он готов послать ей фотокарточку, на которой снят в офицерской форме.

Мог бы попросить у какого-нибудь лейтенанта обмундирование на время, в нем и сфотографироваться. Можно упросить Милованова, тот даст гимнастерку с лейтенантскими погонами. Хотя она тесна Сергею. Да и фотографа не найдешь...

Прежде Сергей и мысли не допускал, что будет думать о таких вещах. Прежде казалось: вернутся наши — и наступит счастье, не будет никаких передряг, противоречий.

Взвод пополняется. Еще одного чудака присылают — старшину Мигайло. Выглядит Мигайло суровым: колючие темные глаза под нависшими бровями, широкие, с раздувающимися крыльями ноздри. Старшина в новом офицерском обмундировании, в начищенных хромовых сапогах.

В первый же день Мигайло рассказывает о себе вещи фантастические. Он, оказывается, летчик, к званию Героя был представлен, но подрался в ресторане с военным комендантом и был понижен в чине до старшины. Будто бы разбомбил Мигайло мост в тылу немцев, получил двадцать тысяч (по его утверждению, летчики получают половину стоимости уничтоженных объектов). Полученные, честно заработанные деньги летчик пропивал в ресторане, а тут вдруг военный комендант захотел вывести из зала захмелевшего героя. Вот и началась потасовка...

Наверняка Мигайло — хвастун и враль. Но человек неплохой. На дружеский зов тотчас отзывается. В такие мгновения жестковатые глаза под нависшими бровями светятся дружелюбием и теплотой.

Нового командира взвода прислали. Младший лейтенант Денискин только что окончил месячные фронтовые курсы «Выстрел». Он очень напоминает подростка: белесый, маленький, шустрый.

Денискин ни минуты не может посидеть спокойно, бегает к офицеру разведки, в штаб, каждое утро выстраивает взвод для проверки наличного состава. Его брезентовая сумка переполнена всякими воинскими уставами.

Сразу понятно: Денискин — службист. Но это не такая уж большая беда. Главное: характер у младшего лейтенанта покладистый. Нос Денискин не задирает, никого излишне не прижимает. Чего ж больше?..

Наступает Карельский фронт. Освобожден Петрозаводск. Успехи на всех фронтах. Но война не закончена. Даже здесь, на Карельском перешейке. Севернее Выборга, на реке Вуоксе, не прекращаются упорные бои.

Нелегко после двухнедельного, пускай относительного покоя опять идти в бой, в пекло. Но роты, батальоны пополнились личным составом, вооружением. И ходят слухи: со дня на день полк перебросят на Вуоксу.

Полк выступает из Выборга. Прощайте, город, библиотечный подвал, дом над морем!

Часов через шесть колонна останавливается прямо в лесу. Еще не фронт. Взрывы доносятся приглушенно.

Разделившись поровну, взвод строит блиндажи: для бойцов и для офицера разведки. Картина привычная: сбросив гимнастерки, Мигайло, Сергей, Грибин роют котлован. Смирнов с Филимоновым пилят сосны.

Работы и на завтра хватит. Бревна для перекрытия надо в два наката положить. Канатников для себя требует даже три наката.

Вместо нар — земляной выступ. Его устилают еловыми лапами, (вверху бросишь шинель — и можно спать. Даже окошко, двери мастерят разведчики. Для окошка Мигайло где-то добывает кусок стекла.

К вечеру Филимонов приносит новость. На соседней поляне — более широкой, просторной — военный аэродром. Был финский или немецкий, а теперь наш. Обнесен колючей проволокой, охраняется. На аэродроме базируются девушки-летчицы. Те, что летают на «кукурузниках». Филимонов уже познакомился, получил приглашение.

Вот это событие! Разведчики носятся возле землянки. Чистят сапоги, пришивают подворотнички, бархаткой наводят блеск на медалях, гвардейских значках. Мигайло почему-то к летчицам не собирается. Сославшись на головную боль, рано ложится спать.

Аэродром на узкой ровной поляне, к которой с двух сторон подступают сосны. На поле — четыре или пять самолетов. Фанерные «У-2» напоминают больших стрекоз.

Удивительно, как среди скал, взгорков, нагромождения камней могла отыскаться подобная поляна. Возможно, специально расчистили. Меж сосен виднеются два приземистых, барачного типа домика. На дальней окраине аэродрома несколько машин, у которых вместо кузовов цистерны. Сразу от леса тянется проволочное, выше человеческого роста заграждение. За ним — завалы камней. Их собирали в кучи, когда расчищали площадку.

Солнце зашло. В сосняке робкие серые сумерки. Пора белых ночей на исходе. Разведчики прохаживаются туда-сюда по торной, наезженной дороге, ведущей к аэродрому. В проволочном заграждении есть лазейка, через которую и должны вышмыгнуть на дорогу летчицы.

Их пока нет, хотя уже могли появиться. Договаривались на время после отбоя. На одиннадцать вечера.

Вдруг слышится гулкий треск мотора. На фоне еще светлого неба в проемах меж сосен мелькает темной тенью силуэт «кукурузника».

Филимонов деланно хохочет.

— Полетели птички. Пехоте крылышками помахали. Не придут.

— Придут, — спокойно возражает Смирнов. — Я летчиц знаю...

Сергей почему-то тоже хочет, чтобы летчицы пришли.

Но вот с дороги долетает шорох подошв, приглушенный смешок. Пришли все же летчицы. Их пять, и разведчиков пятеро.

Даже в полумраке белой ночи можно рассмотреть: две летчицы в лейтенантских погонах, одна же, маленькая, щупленькая — младший лейтенант, еще две — сержанты. Хорошо, что и сержанты есть. Среди разведчиков самое высокое звание у Смирнова — старший сержант.

— Боялись, что не придете, — начинает разговор Смирнов с присущими его манере ласково-ироническими нотками в голосе. — Думали, на бомбежку полетели.

Отвечает одна из летчиц в лейтенантских погонах, высокая ростом, дородная:

— Летаем через ночь... Вам, мальчики, во второй эшелон не хочется?.. На отдых...

В ее голосе как будто вызов. Смирнов не любит слишком серьезных разговоров.

— Заслуженных у нас не много. Вас, летчиц, после войны на руках будут носить.

Разговор понемногу оживляется. Из тени, отбрасываемой деревьями, летчицы и разведчики выходят на светлую просеку.