Чтение онлайн

Во взводе пешей разведки двадцать два человека. Пожилых нет. Все молодые. Старший сержант Смирнов (он помкомвзвода и теперь фактический командир взвода), старшина Кисляков не только по званию, но и по годам старше других.

Смирнов — коренастый, сильный, среднего роста, с широким, смуглым, добродушным лицом. Знакомясь с Сергеем, спрашивает:

— Горькую пьешь?

— Коли есть, то пью, — в том же тоне отвечает Сергей.

— Табак куришь?

— Курю.

— Молодчина. Разумно отвечаешь...

Смирнов, видать, и насчет девчат стал бы выпытывать, но его окликнули. Специально за ним прибежал посыльный из штаба полка.

Старшина Кисляков, с хмурым, едва ли не прямоугольным лицом, с черными прядями жестких волос, почти закрывающими низкий лоб, встретил Сергея не так приветливо. Вписывая его в книгу личного состава взвода, он недовольно ворчит:

— Девять классов. Шибко грамотный. Захочется остальных учить.

Он произвел на Сергея неприятное впечатление. Во-первых, своим видом. Он не только лицом не удался — всей фигурой: неуклюже приземистый, с выгнутыми, словно ободы, ногами.

У разведчиков в полку есть непосредственный начальник, офицер разведки, или ПНШ-2, как его называют. Непосредственно ему подчинены командиры взвода пешей разведки и переводчик, который на сегодня в полку отсутствует.

Офицер разведки — его фамилия Канатников — не снисходит до того, чтобы вызвать Сергея к себе поговорить. Этим он как бы дает понять, что декларации Френкеля относительно возможного в будущем назначения Сергея на должность переводчика не имеют для него, Канатникова, никакого значения.

Разведчики не любят Канатникова, хоть и не говорят об этом вслух. Он никогда не заходит в их землянку. На холеном лице этого высокого, широкоплечего капитана как бы гуляет затаенная кошачья усмешка. И глаза у Канатникова — как у кота: немного сощуренные, зрачки зеленоватые, с желтыми ободками.

Порядки во взводе в высшей степени демократичные. Никто не вытягивается в струнку перед помкомвзвода или старшиной, не говоря уже о командирах отделений, которые вообще никакими начальниками не считаются. Со Смирновым, Кисляковым разведчики разговаривают, как с равными, иной раз даже подтрунивают над ними, отпускают шуточки. В то же время любой самый незначительный приказ старшины выполняется безоговорочно, со всем старанием.

С первого дня Сергей почувствовал: во взводе есть традиции, которые всеми уважаются.

Разведчики — словно аристократы, избранники в полку. Они заметно отличаются от других солдат. Сержанты и даже рядовые, те, что давно обосновались во взводе, форсят чубами, заломленными набекрень пилотками, едва ли не каждый из них в кирзовых или даже хромовых сапогах.

Помкомвзвода, старшина, еще двое-трое сержантов носят офицерские гимнастерки и бриджи. Самый дух, царящий во взводе разведки, не такой, как в стрелковой роте. Там как бы чувствуется покорность судьбе, некоторые бойцы пасмурны, молчаливы, углублены в себя.

Залихватский вид, которым отличаются разведчики, немного напускной. Вечером, когда укладываются спать, начинается доверительный, вполголоса разговор, друг другу поверяют они самые большие секреты, тайны, становятся обычными хлопцами. От бойцов стрелковой роты, какими их знает Сергей, теперь ничем не отличаются.

В повседневном быту взвода царят шутка и насмешливость. Тут словно договорились ни о чем серьезном не говорить. О чем бы ни рассказывалось, разведчики во всем выискивают смешное, оборотную сторону явлений и вещей. Может, это от того идет, что разведчики — зеленая молодежь. Они просто в том возрасте, когда хочется смеяться и взбрыкивать.

Кормят разведчиков лучше, чем кого-либо другого в полку. Для них существует специальный паек: кроме супа, чая, хлеба или сухарей им выдается ежедневно по кусочку сала, две-три лишние ложки сахару, иной раз галеты, печенье.

Вообще теперь в действии первая, фронтовая категория, и еды вдосталь. Тут, во взводе, у Сергея не возникает, как прежде, желания после завтрака или обеда достать из вещмешка сухарь как добавку к еде. Хлеб, шпик, сахар, махорку, папиросы приносит старшина, завернув все это в плащ-палатку. Продукты, как и махорку, делят на глазок, никто не протестует, никто даже не присутствует при этом.

Буханки хлеба Кисляков режет кинжалом, который у него всегда висит на поясе, всунутый в ременный футлярчик. Сухари раскладывает кучками на плащ-палатке. Суп, чай приносят из кухни дневальные в двадцатилитровых термосах, кашу — в алюминиевом бачке. Во взводе — три термоса. Если опоздал на завтрак или обед, горячая пища все равно тебя ждет.

Занятия у разведчиков особенные. Час или два они, как и бойцы обычной роты, разбирают-собирают автомат, заправляют диски патронами, учат уставы. Занятия проводят помкомвзвода Смирнов или старшина Кисляков.

Однако больше всего разведчики занимаются другим, о чем бойцы стрелковой роты даже представления не имеют. Выйдя на луговину, за деревню, они кувыркаются на траве, ставят один другому подножку, валят на землю. Главное — одолеть соперника. Для этого все способы хороши: можно хватать его за ноги, оседлать, взобравшись на плечи, стиснуть двумя руками горло. На самих себе учатся разведчики выворачивать, связывать веревками руки, затыкать в рот кляп, волочить «языка».

Не умея отбиться, не владея приемами борьбы, первые дни Сергей был только «языком». Даже те, кто был ниже его ростом и слабее физически, клали Сергея на землю, заламывали руки, затыкали рот скомканным грязным платком.

Самолюбие берет верх — Сергей начинает обороняться. Даже по ночам обдумывает приемы. Физически он сильнее низкорослых, шустрых хлопчиков — таких во взводе половина. Через неделю уже от них отбивается, некоторых бросает на землю. Однако не лежит душа к такой борьбе. Достигнув некоторых успехов, Сергей на этом успокаивается.

Стоят теплые, погожие дни. За деревней разлеглась зеленая луговина. С утра роты, батальоны на занятиях. Копаются длинные траншеи, насыпаются брустверы. Трещат пулеметы, даже пушечные выстрелы слышны. По луговине стелется дым от взрывов. Словно на настоящей войне. Стрелковые роты, получившие пополнение, занимаются строевой подготовкой. Утрамбовывают солдатские ботинки незасеянное поле, превращенное в учебный плац. С утра до вечера команды: «На пле-е-чо! К но-о-ге! Шагом марш! Кру-го-ом!..»