Грозные годы
Шрифт:
11 декабря секретарь Саратовского обкома ВКТТ(б) П. Т. Комаров сообщил И. В. Сталину:
«Колхозники и колхозницы Саратовской области собрали на свои сбережения 33500 тысяч рублей на строительство боевых самолетов в подарок Сталинградскому фронту. Сбор средств продолжается».
На следующий день был получен ответ:
«Саратов, секретарю обкома ВКП(б) тов. Комарову.
Передайте саратовским колхозникам и колхозницам мой братский привет и благодарность Красной Армии.
И. СТАЛИН»{17} [100]
Саратовские и тамбовские колхозники были первыми, кому Верховный Главнокомандующий от имени Советских Вооруженных Сил выразил благодарность.
Газета «Правда» 12 декабря 1942 года в передовой статье писала:
«Патриотическое начинание саратовских крестьян является ярким проявлением безграничной преданности колхозников нашей Родине, их помощи героической Красной Армии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Это еще одно свидетельство прочности советского тыла, нерушимой дружбы города и деревни, морально-политического единства всего советского народа.
Почин тамбовских и саратовских колхозников показывает, что колхозная деревня готова сделать все для фронта, все для победы.
Пусть же растет и ширится движение, поднятое колхозниками Тамбовской и Саратовской областей!
Пусть же наши танки и самолеты, построенные на средства колхозников… покажут проклятым фашистам силу нашу колхозную, богатырскую!»
Вслед за колхозниками Ворошиловского района на завод стали прибывать делегации из колхозов и совхозов всех районов нашей и соседних областей, представители заводов, фабрик, учреждений, театров.
Коллектив Саратовского подшипникового завода внес в Государственный банк на постройку самолетов 909 тысяч рублей, артисты оперного театра имени Н. Г. Чернышевского — 815 тысяч, научные работники института земледелия Юго-Востока (ныне НИИСХ Юго-Востока) — 500 тысяч, учителя начальных и средних школ области — 1122 тысячи рублей.
Коллектив нашего завода решил собрать средства на строительство эскадрильи самолетов. Авиастроители отчисляли 4–5—8-дневный заработок, перечисляли компенсацию за неиспользованный отпуск, вносили облигации государственных займов и наличные деньги.
Коллектив слесарно-сварочного цеха в своем решении, опубликованном в газете «Заводская правда», писал:
«Самолеты, построенные на наши трудовые сбережения, будут сбрасывать на головы фашистских людоедов боевые патроны и снаряды, начиненные не только взрывчаткой, но и всеуничтожающим народным гневом. Этот гнев будет нашей местью за разрушенные города и села, за смерть советских людей. [101]
Пусть знают фашистские изверги, что весь советский народ сплочен и могуч. Он ничего не пожалеет для победы. На крыльях самолетов, построенных на наши средства, наши герои-летчики понесут нашу ненависть к врагу, нашу волю к победе, нашу преданность Родине, партии и правительству».
Коллектив завода внес на постройку самолетов более 1 миллиона 400 тысяч рублей.
Нельзя без волнения вспоминать делегации колхозников, которые приезжали на завод покупать самолеты. Убеленные сединами старики, женщины интересовались состоянием дел на заводе, тем, какие мы выпускаем самолеты, как они ведут себя в бою, нравятся ли нашим летчикам.
Пораженные масштабами завода, четким ритмом производства, переходили из цеха в цех колхозные делегаты. Останавливались у станков, стапелей, прессов. С уважением смотрели на юных парней и девушек, подростков, изготовляющих детали, собирающих сложные агрегаты. А сколько подлинного восхищения вызывали у них конвейеры и потоки сборки крыльев, фюзеляжей и самолета!
Как правило, делегаты собирались для беседы в моем кабинете. И столько в этих беседах было тревоги и боли за наши неудачи первых месяцев войны, столько веры в безусловную нашу Победу! Почти у всех родные и близкие, дети и внуки были на войне, многим уже пришли похоронные. Эти люди были готовы отдать все, все свои сбережения для освобождения родной земли, для Победы.
Стихийно возникавшие митинги на заснеженном заводском аэродроме, где шла передача самолетов… Простые, идущие из глубины сердца слова, волнение, слезы…
В один из декабрьских вечеров 1942 года на беседе с колхозниками Дурасовского района присутствовал нарком А. И. Шахурин. Колхозники буквально засыпали его вопросами. Их интересовало все: как дела на фронте? Когда кончится война? Чьи самолеты лучше?
После беседы нарком дал указание выделить специальную группу товарищей для приема делегаций, сопровождения их по заводу, организовать их встречи с летчиками-фронтовиками. [102]
Хорошо запомнился мне этот день — 15 декабря 1942 года. В мой кабинет вошел высокий, крепко скроенный человек в черной поддевке, барашковой шапке. «Товарищ директор, хочу купить самолет».
Я спросил, кто он, из какого колхоза. Он ответил: «Ферапонт Петрович Головатый, из колхоза «Стахановец» Новопокровского района Саратовской области». Я вспомнил, что недавно мы продали этому колхозу три самолета, и подумал, что колхозники еще собрали средства и хотят пополнить свои подарки фронту. Но в беседе выяснилось, что самолет колхозник решил приобрести сам, на свои личные деньги.
Сказать откровенно, я как-то вначале немного растерялся. К тому времени на заводе перебывало много делегаций. Но чтобы кто-то единолично пожелал купить самолет — такого еще не было.
Пошли мы с Ф. П. Головатым в цех, где на потоке шла сборка. Ферапонт Петрович ходил от самолета к самолету, пробовал рукой обшивку, заглядывал в кабину, советовался с начальником цеха В. И. Комаровым, какой самолет лучше. Наконец выбрал и говорит: «Вот этот я покупаю». И тут же в цехе составили текст надписи: «Сталинградскому фронту от колхозника артели «Стахановец» тов. Головатого».
Через несколько дней состоялось вручение этого самолета командиру 273-го истребительного авиационного полка 8-й воздушной армии майору Борису Николаевичу Еремину, бывшему токарю саратовского завода «Серп и молот».