Гросс
Шрифт:
— Да, принцессу из заштатного Мекленбурга. Елена Августа…, и вы верно заметили, она обладает Даром.
— Допустим, Сила у принцессы так себе. Скромненько, на троечку. Это вам для справки, mon Prince, — с неожиданно прорезавшимся идеальным французским прононсом выдал Март. — От женитьбы все равно никуда не деться. Но вас ведь не потянут под венец немедленно. Сначала помолвка, еще несколько лет переписки и редких встреч, а уж затем… можно и отказаться, в конце концов…
— Вы думаете? Это как-то…
— Нечестно? А вы ничего не обещайте. От вас будут требовать, а вы просто молчите. И даже не кивайте. Или торгуйтесь. Требуйте своего.
— Да поймите же, Март, меня уже списали. Я ощущаю себя Павлом Первым, меня все предали! Матушка хочет одаренных внуков. И стабильности престола. А как же я? Обо мне кто-то вообще хочет подумать? Да к черту. Пусть никто. Но хотя бы могли предоставить возможность мне самому о себе озаботиться.
— Да, Коля, крепко тебя прижало… — сменив легкий, игривый тон и став совершенно серьезным, сочувственно произнес Колычев. — Что сказать… Все верно. В большой политике нет места человеческому. Там только выгоды и соображения целесообразности. Но иногда за стратегическими резонами теряется сам смысл всего происходящего…
— Ты меня понимаешь, Март! Так что же мне делать?
— Чему быть, того не миновать… Никакой трагедии не будет, если ты потанцуешь с ней немного и перекинешься парой слов. Отцу и матери то, что мне изложил — не говори ни в коем случае. Держи откровения при себе. И повторюсь, торгуйся. Пусть государь за твою послушность сделает шаг навстречу…
— Хорошо, попробую… — с явно читаемым сомнением в голосе ответил цесаревич.
— Нет, так не пойдет. С таким настроем не получится. Соберись и покажи твердость и сдержанную силу. Тогда шансы заметно вырастут. Коля, народ уже шушукается, а царица смотрит на меня недобро. Пора завершать наше экспресс-обсуждение…
— Да, ты прав. И спасибо…
Март в ответ хотел было пошутить, но не стал, поскольку заметил, что к ним направляется его суженая.
— Так вот вы где, ваше императорское высочество! — укоризненно посмотрела на наследника престола Зимина.
— Сдаюсь, — развел руками тот. — Вы меня выследили.
— Вот уж не собиралась, — фыркнула в ответ Саша. — Государыня позволила мне увидеться с женихом и даже потанцевать. Никаких поручений на ваш счет у меня нет, так что если вы собираетесь продолжать скрываться, то на здоровье!
— В таком случае не буду вам мешать, — собрался улизнуть Николай, но не тут-то было.
— Куда это вы собрались, мой принц? Сами посудите, если мы с Мартом будем танцевать, Таня останется без кавалера. Согласитесь, это будет по отношению к ней форменным свинством!
— И что же делать? — растерялся никак не ожидавший подобного поворота наследник престола.
— Мон дье, да пригласите же ее! — посмотрела на него как на недотепу фрейлина.
Стоит ли говорить, что сделанный цесаревичем выбор произвел фурор. К счастью, танцевать Калашникова умела, так что все прошло почти гладко. Разве что несколько позже Николаю пришлось выдержать целую бурю.
Несмотря на то, что Евгения Федоровна никогда не обладала Даром, ее взгляд едва не прожег дыру на белом кителе сына. Сидящая рядом с ней мекленбургская принцесса с трудом сдерживала слезы.
— Ты не представишь нам свою партнершу? — холодно поинтересовался отец.
— Если вам будет это угодно.
— Нам угодно!
— Я сейчас…
— Нет уж, стой. Найдутся и без тебя провожатые…
Через минуту ни в чем, в сущности, не виновная Таня предстала перед августейшим семейством. К счастью, рядом с ней были друзья, и девушка нашла в себе силы держать себя с достоинством.
— Ну конечно, — хмыкнул Александр III при виде Колычева. — Так и знал, что без тебя не обошлось.
— Счастлив служить вашему величеству, — дипломатично ответил ему Март.
— Как ваше имя, сударыня?
— Прапорщик Калашникова! — четко отрапортовала Татьяна.
— За что медаль?
— За оборону Сокчо.
— Погоди-ка, — вспомнил обладавший хорошей памятью царь. — Это ты диспетчерскую от японцев обороняла?
— Так точно. И М… сенатор Колычев тоже!
— Что-то не припомню, — нахмурился государь.
— В то время я жил с фамилией Вахрамеев, — пояснил Март. — Мы с Кимом тогда еще совсем мальчишками были.
— Можно подумать, сейчас сильно постарели, — пробурчал Александр. — А где же, позвольте полюбопытствовать, вы, барышня, сейчас служите?
— В связи с отсутствием вакансий командование разрешило мне заключить контракт с капитаном рейдера «Ночная Птица» Мартемьяном Андреевичем Колычевым. С тех пор я его второй пилот!
— Эко у вас все складно вышло, — с некоторым изумлением обернулся к супруге царь.
— О чем ты, Саша? — немного растерялась никак не ожидавшая нападения с этой стороны императрица.
— Да все один к одному. Все уши мне этой самой Птицей, что б ее, прожужжали, а теперь еще и на балу…
— Но я никак не предполагала…
— Потом поговорим, — не дал ей оправдаться Александр. — А вообще, черт с вами! Хотите практику у Колычева? На здоровье! Пусть его эта девица и обучает! Сегодня же приказ дам в управление флота, как там тебя, Калашникова?
— Так точно!
— Пилот-то она хороший? — спросил государь у Марта.
— Так точно, — тут же ответил юный гросс.
— Вот пусть лейтенант моего оболтуса и учит.
— Прапорщик, — попыталась вставить совершенно растерявшаяся Татьяна.
— Ты что, социалистка, с царем спорить? Сказал лейтенант, значит, лейтенант.
— Слушаюсь! То есть, покорно благодарю!
— Ладно, идите уж, — махнул рукой император и вышел прочь.
Евгения Федоровна тут же двинулась за ним, виновники переполоха так же поспешили ретироваться, и через минуту в комнате осталась только совершенно сбитая с толку принцесса.