Чтение онлайн

Похоже, шаман заметил, что кто-то разжег очаг в его доме, — да и трудно не заметить, когда дым поднимается из трубы и разносится по округе свежим горным ветром. Колдун что-то сказал предводителям, те отдали приказ, и с десяток воинов, ударяя пятками своих коней и воинственно визжа, поскакали к нашему убежищу. Подскакав на расстояние двадцати метров, они остановились, гарцуя на месте и потрясая своим оружием.

— Вась, чего они хотят? — с дрожью в голосе спросила Василиса, сжимая мой локоть.

— Типа — покарать нас. Ну не нас в частности — они еще не знают, что это мы, а тех супостатов, что посмели, осквернили и так далее. Пойду выйду к ним, может, договорюсь о чем-нибудь.

— Не ходи! Не пущу! — Василиса вцепилась в меня так, что от ее пальцев наверняка останутся синяки. — Они тебя убьют — что я буду делать? Я тоже тогда умру!

— Не обязательно. Будешь наложницей у главаря, нарожаешь кучу горбоносых детишек. Кстати, слыхал, убыхи славились своей храбростью. Видишь, как бесятся — ну прямо-таки волки! Даже завывают!

— Я тебя сейчас так тресну по башке за твои фантазии! Не пущу, и не думай даже!

— Нет — ну, интересно, нам что, тут сидеть вечно? Захотят — выкурят. Сожгут на фиг, и все. Надо сделать попытку поговорить. Если бы точно хотели убить — не устраивали бы это представление. Сейчас устанут, я и выйду.

— Вместе пойдем! Умирать, так вместе будем! Одного не пущу!

— Нет, один пойду. Если что — я быстренько заскочу в хижину, а с тобой могу не успеть.

— Я что тебе — увалень какой-то?! Между прочим, я неплохо бегаю!

— Хммм… да, видел. Как ты от крокодила бежала — это надо было видеть. Кстати, очень соблазнительно выглядела…

— Ты успел заметить? И это в то время, как крокодил домогался наших тел? Вась, ты реально маньяк. Я в то время не могла думать ни о чем, кроме как быстро свалить из этого места туда, где мое нежное тело будет недоступно мерзкой твари! Ладно, иди один. Но если ты умрешь на моих глазах — я перережу себе горло. И умру. Так и знай.

— Знаю, — уныло ответил я. — Ты думаешь, я сам хочу подставляться? Но отсиживаться тут смысла нет. Все, хватит болтовни. Следи за дверью — если побегу, откроешь ее передо мной.

Я медленно приоткрыл дверь и высунул из нее руку, помахав ей в воздухе. Горцы затихли, выжидающе глядя на хижину и, видимо, гадая — кто из нее появится? Основной отряд тоже замер, растянувшись длинной змеей по тропе.

Увидев меня, всадники несколько минут молчали, разглядывая «чучело» в коротких штанах, треснувшей в плечах рубахе и босиком. (Кстати, ногам моим досталось. Хоть я и обматывал их тряпками, получившимися из запасных рубах шамана, но все-таки пару раз сбил ноги об острые камни, и теперь от этого хромал.) Потом шаман что-то гортанно сказал предводителям отряда и вместе с ними поехал вперед. Скорее всего он узнал меня, и его лицо было очень, очень недовольным — ну, в самом деле, если представить человека, у которого увели автомобиль с барахлом — вряд ли он запоет от счастья, получив эти неприятности. Впрочем — настигнуть «угонщика» — это ли не подарок судьбы?!

Шаман оставил коня возле первого отряда всадников и, спешенный, пошел ко мне, настороженно следя за моими движениями. Видимо, он помнил, как я свалил его возле воды, и не хотел повторения пройденного.

Да, это был тот самый шаман, даже лисья шапка на месте — мы оставили ее возле него. Все равно ходить в таком безобразии невозможно — запаришься. Впрочем, по непроницаемому лицу мужчины не было видно, чтобы он сильно страдал от жары. Может, привычка? Я бы уже весь потом изошел.

Шаман что-то сказал, гортанно, резко, вызывающе — я пожал плечами и сказал:

— Не понимаю. Есть кто-нибудь, говорящий по-русски?

— Русска? Русска! — кивнул головой шаман и с привизгом выкрикнул в сторону маленького отряда длинную фразу, в которой я разобрал «русска» да еще чье-то имя. Один из всадников сорвался с места и галопом понесся к основному отряду, так и стоящему поодаль. (Я даже преисполнился гордости — вот ведь как простой оперативник запугал несгибаемых бойцов, так, что они боятся подойти поближе!)

Минут десять я и шаман переминались с ноги на ногу, внимательно рассматривая друг друга.

Как я понял, был отправлен гонец за толмачом, понимающим русский язык. Пока толмача отлавливали, мы вели борьбу взглядов. Карие глаза шамана как будто бы пытались пробуравить во мне дырку, я не отставал в этом глазном бурении. Через пять минут шаман начал нервно стучать носком сапога, но последовать его примеру не мог — обмотанные тряпками ноги никак не располагали к нервному постукиванию. Я даже усмехнулся, на что мужчина отреагировал хмурыми насупленными бровями.

Наконец, толмача вроде как выудили из рядов всадников, и в сопровождении гонца он подъехал к первому отряду. Спешился, обменявшись с шаманом несколькими гортанными фразами, затем подошел к нам, встав рядом с колдуном. Шаман что-то сказал, а толмач стал переводить с жутчайшим акцентом, настолько неразборчивым, что я с трудом его понимал:

— Ти йест русска?

— Русский-русский! Ближе к делу, а?

— Ти есть зачим святотатств? Ты есть наказай!

— Это какого шайтана святотатство? В хижину зайти святотатство, что ли? Мы хотели есть, зашли, разожгли очаг. В чем святотатство?

Толмач, кривя лицо, вслушивался в мои слова, и было видно, что он, как и я, с трудом понимает то, что я пытаюсь ему рассказать. И акцент был странным, и язык отличался — видимо, этот горец когда-то путешествовал, добравшись и до России — если она тут так называлась. Вообще-то мир был совсем другим, так что проводить какие-то аналогии совершенно некорректно. Хорошо хоть так друг друга понимаем! Если понимаем…

— Ти есть наш раб! — заявил толмач, выпятив губ. — Ти святотатств и наш раб!

Пока я раздумывал, что ответить, совершенно неожиданно из дверей хижины показалась Василиса и решительно подошла ко мне:

— Я не могу там сидеть одна! Я тоже хочу послушать, о чем ты с ними говоришь! Прости, Вась, ну так одной тоскливо!

Горцы гортанно завопили, общаясь друг с другом и обсуждая новую информацию. Они буквально пожирали глазами мою красавицу, и я понял — дело тухло. Теперь, пока они не доберутся до ее тела — не отстанут. И точно — толмач после долгих и бурных обсуждений заявил: