Грифон
Шрифт:
— Возьму… — зло ощерился начальник охраны. — И скоро. И тогда молись — ты будешь умирать долго и трудно!
— Сериалов пиндосских насмотрелся, что ли? — хохотнул я радостно. — Да ты просто дурак, оказывается! Жди, и я приду, козел!
— У тебя еще есть возможность сдаться, и мы все уладим! — внезапно переменил тон Игорь Михайлович. — Мы сделаем так, что будет отказное, никаких убийств не было, все состряпаем в лучшем виде! Будешь чист, как горлица!
— Скажи своему козлу, что сидит рядом с тобой, — напрасно он со мной связался. Очень напрасно. Он — труп. Как и ты. И разговаривать с трупами мне не о чем!
На этой пафосной ноте я гордо закончил разговор, отключив зеркало, и схватился за голову — а ведь нам и вправду пришел большой белый полярный лис!
В таком дерьме я еще ни разу не был.
Глава 7
В глазах потемнело, и я несколько секунд ничего не мог сообразить, пока голос Василисы не вырвал меня из ступора:
— Вась, а что нам делать-то? Они нас хотят убить, да? Что делать будем?
— Вызови брата.
Василиса кивнула головой, и через три секунды перед нами повисло изображение Вадима, паренька двадцати лет, выглядевшего постарше меня — лет на двадцать пять. Он поднял глаза на Василису и облегченно сказал:
— Васька! Наконец-то! Ты где?
— Я не знаю… — растерянно сказала Василиса. — Мы бежали, бежали… куда-то прибежали. Не знаю — куда.
— Так вы в том же районе, где на вас напали последний раз? У «Руслана»? — переспросил Вадим. — Выйдите к дороге, сейчас я за вами приеду. Только никуда не уходите! — парень бросил быстрый взгляд куда-то в сторону и отключился.
— Бежим! Скорее! — Я схватил Василису за руку и помчался вперед. Она почти не могла бежать, ноги спотыкались, заплетались и путались в больших башмаках.
— Зачем? — жалобно спросила она, поспевая за мной. — Вадим же сказал, что сейчас за нами приедет! Зачем мы убегаем?
— Твой Вадим или сам все это закрутил, или под контролем у тех, кто это все сделал, — пояснил я сквозь зубы. — Откуда он знает, где на нас было совершено последнее нападение? Бежать надо! Потом все обсудим, а пока на всякий случай свалим подальше.
«Подальше? — пришла мне в голову чумная мысль. — Ага, подальше. Вот только как? На машине, как еще-то. На такси. Как и планировал. Правда, до этого я планировал хоть и далеко, но гораздо ближе — например, к бабульке с дедулькой, но теперь — только вырываться из города, и никак иначе».
— Стой! Сюда! — приказал я и рванул Василису в сторону, прижимая к газетному ларьку. Сам осторожно выглянул — попались! Похоже, что попались.
— Что, Вась? — спросила Василиса, тяжело дыша и повиснув на меня, как мост на мостовой опоре.
— ОМОН. Они вызвали ОМОН и оцепляют район, — ответил я, с тоской разглядывая здоровенные автобусы, из которых выскакивали мужики в бронежилетах и касках. — Машина исключена — не выпустят. Сейчас закроют дороги, устроят повальный шмон. Вот что деньги животворящие делают!
— Вась, нас убьют? — с тоской и обреченностью в голосе спросила девушка, как будто смирившаяся со своей участью.
— Хрен им. Партизаны не сдаются! — с убежденностью в голосе ответил я. Таковой убежденности у меня не было, но что может сказать нормальный мужчина, когда на него смотрит влюбленная женщина? Ну — девушка. Пока. Впрочем, не имеет значения. Надо предоставить ей возможность стать женщиной, а для того…
— Духи, ко мне! — осенила меня мысль. — Василиса, запрыгивай ко мне на спину, цепляйся руками и ногами и ни в коем случае не отпускай. И не удивляйся! Все будет в порядке! Поехали!
Я не почувствовал того, как облепившие меня духи вцепились в одежду, уперлись в тело. Все, что ощутил, — это то, что земля медленно уходит из-под ног. Скорость подъема возрастала, возрастала, возрастала, и вот мы уже на высоте двухсот метров, потерялись в ночной мгле. Впрочем, не такой уж и ночной — восток серел, скоро утро. Мы бегаем по городу почти всю ночь.
Подъем прекратился, и движение перешло в горизонтальную плоскость. Я не стал слишком сильно разгоняться, ограничился скоростью около шестидесяти километров в час. Сзади висела Василиса, повизгивая от страха, и вся эта картина напоминала «Вечера на хуторе близ Диканьки», где я выступаю в роли черта. А что — луна есть, полет есть, вот только снега не хватает. Впрочем, отдельные кучи между домами еще оставались, источая вонь кошатины и потоки грязи.
Внизу проплыли машины с ОМОНом — забавно было смотреть сверху, как маленькие, будто муравьи, люди бегают, растягиваясь цепью, суетятся. Меня поразил масштаб происходящего — для двух несчастных людишек развернуть такую крупномасштабную операцию! Не пожалели ни сил, ни денег. Ставка, видимо, очень велика. Конечно, я себе льщу — не для двух людишек, а для одной людишки, что сейчас тихо повизгивает у меня за спиной, вцепившись, как обезьянка в свою мать. Это ради нее, принцессы, наследницы капитала, начали эту операцию. А я — просто палка в колесе смертоносной машины, и эту палку все время стараются или вынуть, или сломать.
Кстати, я ни на секунду не поверил в то, что буду жить припеваючи, если сдамся этим злодеям. Если рассудить по логике — зачем я им нужен? Только затем, чтобы доставить «живую покойницу» пред черные очи супостатов. Ее убивают, а следом, само собой, меня. Сплошная экономия, два в одном — шампунь и кондиционер: денег платить не надо, кроме того, устраняется опасность разглашения тайны. Нет Васи — нет проблемы. Впрочем, я ни на долю секунды даже и не подумал о том, а не стоит ли сдать Василису и выжить самому? Как-то не по-русски это. «Русские своих на войне не бросают!» — вспомнился мне чеканный афоризм из культового фильма двадцатого века. А что с тех пор изменилось? Ничего. Если человек скот — он во все времена скот. А если человек — он Человек. Даже если бы я не был влюблен в Василису — смог бы я бросить ее, убежать, оставив на растерзание врагам? Нет, не смог бы. Погиб бы с ней вместе, но не бросил. Вот такой дурак я. Таким уродился.
Неожиданно я заметил, что призраков вокруг меня стало гораздо меньше. Они дружно начали исчезать, и я с досадой понял — вышли из ареала обитания. Призвал новых, «местных», и тут же толпа серых сущностей стала побольше. Облегченно вздохнул — эдак можно было грохнуться о землю с высоты двухсот метров. Надо следить за такими делами…
Несмотря на то, что полет проходил нормально, в заданных параметрах, нашему смешанному космическому экипажу стоило подумать о приземлении — холодновато, однако! Рубашка, что я снял с покойного киллера, продувалась ледяным ветром, как бумажная, меня трясло от холода, и такими темпами я скоро превращусь в кусок мороженого мяса.