Грифон
Шрифт:
— Тебе нравится? Я вызываю у тебя сексуальное желание?
— Ты же знаешь, — сердито ответил я, выдирая свою руку, зажатую твердыми бедрами девицы. — Прекрати приставать! Знаешь же, что я могу из-за тебя пострадать!
— Да брось ты… — легкомысленно ответствовала Василиса. — Ну поругаются, и все! Знаешь, как я тебя хочу? Если бы знал — не вел бы себя, как застенчивый малолетка! У нас больше половины девушек уже не девственницы, а я все берегла себя для любимого. И вот я его нашла, и никуда ты от меня не денешься!
— Ты что, не понимаешь, что твоя влюбленность наведена заклятием? Что ты любишь меня только потому, что тебя околдовал неизвестный маг? Ведь не дура же ты, в самом деле, должна это понимать и должна понимать, что между нами нет ничего общего, кроме того факта, что я некогда освободил тебя из багажника автомобиля! Что я парень с рабочей окраины, у меня отец автослесарь, а мать учительница русского языка и литературы! А твои родители одни из самых богатых людей в городе, если не во всей стране! Так что выбрось из головы эту дурь и веди себя пристойно.
— Такое впечатление, что я разговариваю со старым дедом… пристойно… между нами ничего нет… есть между нами! Между нами то, что я тебя люблю! Я за тебя жизнь отдам и за тебя всех порву! И прекрати строить из себя целку! — Василиса потянулась и чмокнула меня в губы, одновременно пытаясь преодолеть поясной ремень на моих брюках. Я неистово боролся с агрессией и не пропустил захватчика в святая святых, отчаянно думая о том, что моя работа будет очень-очень трудной…
Наконец, я все-таки оторвал от себя настырную девку, пришлось для этого обнять ее за пояс, прислонив к себе спиной, и держать шаловливые руки, норовящие пролезть туда, куда нельзя.
Мы оба тяжело дышали — я от усилий пресечь поползновения девушки и одновременно не повредить ее нежное тело своими граблями, Василиса же от возбуждения, ну и от повторения безуспешных попыток изнасиловать меня прямо в автомобиле. На мои укоризненные слова о том, что ей надо хотя бы постесняться водителя, чертова девка заявила, что стесняться его нечего — он такая же собственность ее отца, как и этот автомобиль. И что если он не хочет потерять работу, а может, и башку, будет молчать и смотреть вдаль, как статуя Аполлона. Мало ли чем занимаются на заднем сиденье автомобиля его хозяева — это их право заниматься чем угодно, даже сексом. И вообще — вот эта кнопочка решает все проблемы, если мне так уж стыдно заниматься ЭТИМ при людях: она нажала кнопку на панельке сиденья, и между нами и водителем выросла непроницаемая черная стена. После этого атаки стали более жесткими и мне пришлось совсем туго.
Из автомобиля я вывалился потрепанным, как будто боролся на борцовской арене боев без правил. Василиса же выпорхнула свежая и аккуратная, будто бы не она только что сидела по пояс голая и пыталась соблазнить меня своей упругой грудью. Надо сказать, грудь у нее была что надо. Впрочем, как и все остальное. И если бы не драконовские ограничения… о черт! Эдак и импотентом можно стать. Длительное время пребывать в таком возбуждении и не иметь возможности его снять — верный способ к болезни системы воспроизводства человека. Ну, по крайней мере я так считал.
Вообще, очень даже странно чувствовать себя объектом сексуальной агрессии со стороны красивой девушки. Странно и непривычно. И понимаю разумом — не она меня атакует, а заклятие — и все равно как то… приятно. Героем-любовником я никогда не был, поэтому внимание со стороны девушки мне льстит.
— Итак — у нас новенький! — радостно объявила учительница, выглядевшая завзятой француженкой — короткие темные волосы, строгий элегантный костюм с кружевной белой блузкой. Симпатичное личико с вздернутым курносым носиком, как у мопса.
Я даже невольно залюбовался — очень даже соблазнительная женщина. Лет двадцать пять — двадцать семь ей, не больше.
— Как тебя звать, новый ученик? — «Француженка» жестом предложила мне встать, и я обреченно выполз из-за стола.
— Длинный какой, — раздался девичий шепот позади, — а задница у него ничего… интересно, каков он в постели!
Василиса обернулась и показала кому-то за моей спиной кулак.
— Василий Симаков из Магнитогорска, — как попка, отбарабанил я заученную фразу и слегка смутился, чувствуя всеобщее внимание.
— Ну и фингалище у него… видать, Васька врезала, чтобы не лез куда не надо, — раздался ехидный голос справа. Я повернулся, осматривая класс и как бы представляясь, и со стыдом почувствовал, что на моем лице возник легкий румянец. Вот всю жизнь мучаюсь — краснею, как девчонка! Сколько нервов мне потрепала эта дурацкая особенность моей бледной кожи — ужас!
— Глянь, глянь — скромный какой! Краснеет! Не то что вы, мужланы! — фыркнул девичий голос слева, совершенно вогнавший меня в краску. Спасла учительница:
— Ну что же, Василий из Магнитогорска, присаживайся, будем учиться. Итак, ребята, сегодня у нас тема…
Я еле высидел урок. Легче сидеть в засаде на вонючей квартире, чем вот так, сорок пять минут слушать всякую хрень и записывать ее в тетрадку. Одно только меня радовало — ЭТО никогда не вернется! Я больше никогда не буду учиться в школе! ЭТО лишь временно!
Такие мысли наполняли меня вселенской радостью, и отвлекало меня от радости только два фактора: наличие Василисы, томно вздыхающей и поглядывающей на меня сбоку, и кучи привидений, заполонивших класс, сидящих, лежащих, бродящих мимо столов, исчезающих в полу и появляющихся прямо из столешницы. Отвратительно видеть эти серые физиономии, заглядывающие тебе в лицо.
У меня сложилось такое впечатление, что количество привидений вокруг меня многократно увеличилось — то ли это место было такое, то ли… в общем, похоже, что я их притягивал. Может, они чувствовали во мне некроманта? Человека, способного общаться с духами, мертвыми телами и управлять ими?
Одна половинка моего мозга слушала откровения учительницы по теме урока, вторая — обдумывала происшедшую со мной модификацию. Через полчаса созерцания рож призраков я наконец не выдержал и, сосредоточившись, мысленно приказал: