Грешный
Шрифт:
Да-да, именно восхищение, а не злость или, скажем, досада. Ведь королева Ларанты и вправду сумела то, чего не смогли сделать лучшие маги Империи, саиры и пэри Тилланда и один из сильнейших мольфаров Вестарии магистр Пирапалус — она победила иммунного колдовством. Пусть и не навсегда, и, вероятно, не до конца понимая, с кем борется, но результат, тем не менее, налицо — меня одолели нокаутом. А что не добили потом, то это, как говорится, уже детали…
Но, правда, и я был хорош. Лопух лопухом. Не просчитал вариант, который напрашивался. Они же ведь все здесь на Западном континенте помешаны на магии времени. А «лидирующее» заклинание, каким меня подловили, как раз на этой волшбе и основывалось.
Причём, Ирсайя направляла его вовсе не на меня, а на то, что вокруг, растягивая во времени и замедляя тем самым мои реакции на внешние раздражители. Так что, когда по мне прилетел классический «стазис», моя иммунность откликнулась на него с серьёзной задержкой.
Искусственное снижение резистентности — так обозвали бы этот «фокус» биологи. Один слабый, но точный удар по иммунной системе, и пока организм не получит противоядия, пока его сопротивляемость не восстановится до прежнего уровня, с ним можно делать всё, что угодно.
Единственное, чего не учла чародейка, так это того, что никакого противоядия моему организму не требовалось. Да, тогда на арене она догадалась, что у меня есть защита, что простым заклинанием её не пробить, и приготовила специальное, оказавшееся, как теперь выяснилось, достаточно эффективным. Вот только о том, что моя защита основана не на артефактах и не на личной силе, Ирсайя, как и другие жрицы, была не в курсе. А иначе не стала бы после успешного стазиса вести со мной разговоры и с плохо скрываемым удовольствием (его ещё называют мстительным) объяснять, как я теперь буду плясать под чужую дудку и делать то, что прикажут…
Достаточное, чтобы снять стазис, количество маг-энергии набралось уже через пару минут, но я пока не торопился, а ждал, когда дама выговорится.
Говорила бывшая пленница долго.
Большая часть её речи сводилась к тому, как тяжело быть властительницей Ларанты, если в твоём окружении сплошные завистницы, поменять их практически невозможно и остаётся только терпеть и надеяться, что из-за собственной склочности сговориться против королевы им гораздо труднее, чем продолжать составлять интриги друг против друга. Меньшая часть касалась того, каким образом мне придётся искупать свою вину перед королевством вообще и перед ней лично.
Насчёт королевства я, безусловно, мог с ней поспорить, а что до неё самой… по моему убеждению, не такое уж это и тяжкое преступление — выкупить даму из рабства и не освободить её сразу, едва состоялась сделка.
Обиженная Ирсайя, понятно, считала иначе. И то, что я совершил её выкуп и последующее освобождение «особо циничным способом» (лапал за задницу, заставлял прижиматься ко мне во время поездки верхом, а потом ещё торговался по поводу предстоящей награды), лишь отягчало мою вину перед ней.
— Ты теперь будешь делать лишь то, что я прикажу, — сообщила она в конце речи. — Никакой самодеятельности. Я верну себе трон, и ты мне в этом поможешь. Но, чтобы всё прошло без накладок, я наложу на тебя заклятие полного подчинения. Предупреждаю, заклинание тонкое, сложное, и если оно собьётся, тебе будет очень и очень больно. Поэтому приготовься. Сейчас я сниму с тебя стазис, и если ты после этого дёрнешься, то… короче, пеняй на себя…
Ха! О подобной удаче можно было только мечтать.
Не зря я, выходит, ждал. Не зря не спешил раскрывать перед дамочкой незадекларированные возможности.
Ирсайя щёлкнула пальцами, и в то же мгновение ко мне вернулась подвижность.
Следующие два заклинания мы метнули друг в друга одновременно. Предыдущее облако маг-энергии сформировалось в такой же «стазис», какой королева против меня уже применяла. Новое, появившееся перед глазами от волшбы подчинения, я потратил на то, чтобы привести окружающий мир в нормальное «не замедленное» состояние.
Кусты и деревья снова зашелестели листвой, зашуршала трава, затрещала где-то неподалёку сорока, в нос шибанул аромат лошадиного пота и цветов на 'шиповнике, ветер начал опять холодить лицо, а освободившийся из клеевой ловушки комар совершенно нахально запищал у меня возле уха.
Королева осталась сидеть в той же позе, в какой только что запускала в меня заклятие подчинения. Неподвижная и внешне абсолютно живая, как экспонат в музее восковых фигур, аналоге краеведческого, в котором совсем недавно она выступала в качестве оформителя и хозяйки.
На всякий пожарный я точно так же, как и она до того, помахал перед её глазами ладонью. Вдруг тоже, как я, притворяется.
Дама на мои экзерсисы не реагировала. Даже ресницы не дрогнули.
Ответный стазис, в который я её погрузил, должен был длиться около четверти часа.
Большую часть этого времени мне требовалось занять разговорами. Как в типичном низкобюджетном боевичке, когда главзлодей вместо того, чтоб прикончить главперса, начинает вещать, как он это сделает, для чего ему это нужно и почему вообще в этом фильме-романе он весь такой отрицательно-негодяйский.
Впрочем, в той ситуации, в какой мы сейчас находились, определить, кто злодей, а кто нет, было не так уж и просто. Поскольку всего десятью минутами ранее госпожа королева делала всё то же самое, что и я — упивалась своим триумфом и вовсю разлагольствовала, что сейчас со мной сделает и по какой причине. Теперь, на её беду (хотя как по мне, так на счастье), мы поменялись ролями и уже я рассказывал ей, насколько она неправа…
— А знаешь, моя дорогая, в чём ты ошиблась?
Я встал. Неспешно прошёлся туда-сюда. Присел перед дамой на корточки: