Чтение онлайн

— Не надейся. Каждый раз, когда мы разговариваем, она интересуется, дружу ли я еще со «шлюхой сатаны». Поверь мне, она уж точно ничего не забыла.

— «Шлюха сатаны»? Вау! Впечатляющий титул.

— Действительно, — я усмехнулась. — Как бы там ни было, думаю, что лучше мне пойти одной.

Она поджала губы.

— А милашка Ренни идет с тобой?

Отступив от гробницы, я рассмеялась.

— Нет. Я сказала, что знаю кое—кого, но не уточняла, кого именно.

— Умная девочка. Она обвила свою руку вокруг моей и положила подбородок на моё плече так, что её кудряшки щекотали мне щеку. — Спасибо, что доверяешь мне. Я волновалась. И теперь я очень взволнована, но по разным причинам.

— Я знаю.

Когда мы покидали кладбище, я спросила:

— Как думаешь, что затеяли Древние?

Она озадаченно свела брови и наморщила лоб.

— Если они хотят открыть Врата, то скорее всего для того, чтобы провести больше Древних сюда. Моя бабуля много рассказывала об этих Древних, — сказала она. Я не знала этого. — Ты ведь помнишь тех, кого судили в Ином мире? Она говорила, что когда они присоединились к Летнему и Зимнему двору, там были только Принц, Принцесса и Король с Королевой. И что они были самыми могущественными, управляли Рыцарями и даже держали в повиновении Фейри. Не знаю, насколько правдива эта часть истории, но это и не важно. А что, если Древние хотят освободить их?

Ледяная волна мурашек пробежалась по мне, даже не смотря на то, что на небе ярко сияло солнце.

— Тогда, наши дела плохи.

Однажды я спросила Динь о том, почему Фейри не остались в своем мире, почему он не остался. Он с неохотой объяснил, что Фейри правили всеми существами в Ином мире, порабощая их и уничтожая целые виды. Он также сказал, что это имело серьезные последствия, но никогда не заморачивался насчет этого. Для меня причина, почему Фейри были здесь, очевидна: они получили власть над своим миром и теперь пришли за нашим.

Пока врата в Мир Иной закрыты, они не могут использовать смертных для пищи и развлечений.

И что бы они не затеяли, им не открыть Врата.

— Только посвящай меня в курс дела, хорошо? — Вал потянулась и сняла с меня солнцезащитные очки, после чего нацепила их на себя. Должна признать, они хорошо смотрелись на ней. — Я помогу тебе всем, чем смогу.

Мы с Вал прошли Лафайет и свернули к книжной лавке.

— Ладно. Давай—ка перейдем к нормальным, повседневным темам. Готова ли ты к такому?

— Конечно, — сказала я, чувствуя себя в тысячу раз лучше после того, как все ей рассказала. Правда очищает душу.

— Так что ты думаешь о нашем новичке? — спросила она, когда мы зашли в небольшой магазинчик через дорогу от кладбища.

— О Рене? — я быстро отвела взгляд, почувствовав, как щеки покраснели. Я подумала о сегодняшнем утре и о том, как его лицо появилось перед моим мысленным взором. — В смысле? Я же сказала, что верю ему.

— Я не об этом. Он привлекателен до умопомрачения. И состоит в тайной организации внутри тайной организации, что делает его еще более притягательным. Увидев в пятницу ночью его улыбку, я не на шутку завелась, — Вал открыла дверь в парковую зону книжного магазина, что располагалась через дорогу от адвокатских контор. — Он тебе нравится? Я бы не отказалась от такого лакомого кусочка, но только если ты не заинтересована в нем.

Я уже, было, открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не соскользнули с моего языка. Ни одного. Ни «нет», ни «да». Абсолютно ничего.

Повернувшись, Вал схватила меня за плечи.

— О Боже, он тебе нравится? Ты хочешь, чтобы он воспламенил твои трусики?

— Я не хочу, чтобы мои трусики возгорались, — ни сколечко. — Боже, почему все вокруг так и норовят поговорить со мной о сексе?

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Ты хочешь его. Тебе лишь нужно отказаться от воздержания, и какая к черту разница, кто станет этим счастливчиком?! — она убрала руки с моих плеч и, покачнувшись на каблуках, хлопнула в ладоши. — Моя малышка собирается кое с кем перепихнуться! — раскачивая бедрами, провизжала она. — Наконец—то!

Хм...

Посмотрев направо, я заметила за стойкой женщину, что уставилась на нас. А слева стоял мужчина с мальчиком в возрасте пяти—шести лет.

— Что значит «перепихнуться»? — спросил он у мужчины.

Я вздохнула.

Не обращая на это внимания, Вал развернулась и направилась прямиком к секции с романами. Я плелась за ней следом, отчаянно желая вернуться к разговору о Древних.

— Знаешь, что? — сказала она, маневрируя между узкими проходами. Ее юбка извивалась красивыми волнами. — Я ведь на полном серьезе предложила покончить с твоим воздержанием. Как вариант, есть еще я, ты же знаешь.

Смеясь, я остановилась посреди ряда и пробежалась глазами по фамилиям авторов.

— Да уж, знаю.

Пританцовывая, она подошла ко мне и обняла за плечи.

— С девчонками намного веселее, чем с парнями.

— Мне даже проверять этого не нужно, ведь все действительно так. Подожди—ка, — я толкнула ее бедром. — А как же твое горячее свидание прошлым вечером? Ты же встречалась с парнем, верно?

— О да, — и, улизнув от меня, она промурлыкала что—то себе под нос, внимательно изучая при этом полки с книгами. — Он... нечто, — взглянув на меня сквозь густые ресницы, она продолжила, — удивительно, что я вообще в силах сегодня ходить.

— Ты же говорила, что с девушками намного интереснее, — подметила я сухо, добравшись наконец до фамилии Крауновер.

— Так я и не отрицаю, — она взяла в руки книгу. — Просто бывают исключения. Такие, как Рен, например. Вот с ним было бы повеселее. Ведь когда он окажется у тебя....

— Даже и не думай закончить свою мысль, — увидев наконец нужную книгу, я схватила ее и прижала к груди, а потом повернулась к Вал. — Слушай, я... ну ладно, согласна, меня влечет к нему. Покажи мне хоть кого—нибудь, кто остался бы к нему равнодушным. Но я знакома с ним всего несколько дней.

— Детка, — она подскочила ко мне. — Ах, детка.

— Что? — я бросила быстрый взгляд на нее и направилась к выходу.

— Чтобы переспать с ним, тебе совершенно не нужно знать о нем все. Все, что тебе необходимо сделать — это снять трусики, — она остановилась, и ее взгляд затуманился, словно она вспомнила что—то очень интимное. — А еще лучше, если он сам сорвет их с тебя. Это очень возбуждает.

— О Боже, — прошептала я, а затем громче добавила: — Мы можем больше не говорить об этом?