Чтение онлайн

— Передай от меня большой привет отцу, Сайрес, — сухо проговорил Ник и, повернувшись, вышел вместе с Элиасом за дверь.

— Чертов подонок, — проворчал Элиас, взяв из рук парнишки конюха поводья и бросив ему монетку.

— Нужно было мне раньше догадаться, что Бэскомб и тут попытается выкрутиться. Отсюда до его поместья менее дня пути. Конечно, ему ничего не стоило меня опередить.

Элиас ободряюще хлопнул друга по плечу:

— Не переживай, Ник, дружище. Когда этот чертов Бэскомб узнает о том, что мисс Вулкот отправилась в Лондон, он помчится следом за ней. И своих ребят наверняка прихватит. Там-то мы с ними и поквитаемся.

Ник непроизвольно сжал руки в кулаки. Ему не терпелось добраться до негодяев, похитивших Элизабет, но еще больше — до их хозяина, Оливера Хэмптона.

Вечером, накануне поездки в Лондон, Элизабет в последний раз вышла в сад. Фиалки и колокольчики уже цвели вовсю. Клематис обвивал тянувшиеся вдоль дорожек заграждения своими щупальцами. Его темно-фиолетовые цветы радовали глаз. Днем Элизабет заметила в саду очаровательную трясогузку с редким оперением: канареечно-желтой головкой и черной как смоль грудкой. Птичка и теперь стояла у нее перед глазами.

Элизабет тихо вздохнула. Она уже привыкла к Рейвенуорт-Холлу, полюбила его и вот теперь вынуждена уехать отсюда навсегда, поселиться в новом доме, в котором она никогда не бывала, с человеком, которого не знает и никогда не полюбит.

— Элизабет? — послышался из-за изгороди знакомый мужской голос, и она вздрогнула от неожиданности.

— Я здесь, милорд.

Он направился к ней по посыпанной гравием дорожке, двигаясь грациозно и почти бесшумно.

— Сестра сказала, что вы пошли в сад.

Николас был одет в темно-синий сюртук и белую гофрированную рубашку. Элизабет старалась не думать о том, как он красив: шелковистые черные волосы, смуглое лицо, чуть выступающие скулы, четко очерченные губы.

— Я пришла сюда, чтобы запечатлеть в памяти красоту вашего сада. — «Мне хотелось еще раз увидеть то место, где ты впервые меня поцеловал». — Вечером здесь особенно чудесно.

Он взглянул на стражу, чтобы убедиться, что все в порядке и Элизабет ничто не угрожает.

— Я недолго, обещаю, — сказала Элизабет, перехватив его взгляд.

Граф усмехнулся. Лицо его стало напряженным.

— Я собирался с вами поговорить, Элизабет. Давно следовало это сделать. Я пытался уговорить себя, что лучше не касаться этой темы, но это неправильно. — Он бросил взгляд на темные кусты, потом снова посмотрел на Элизабет. — Я хочу, чтобы вы знали: я страшно раскаиваюсь в случившемся. То, что произошло между нами, было ошибкой, ужасной ошибкой, за которую я буду расплачиваться до конца своих дней.

Элизабет почувствовала, что сердце ее вот-вот выскочит из груди.

— Прошу вас… не говорите так.

— Но почему? Ведь это правда. Господи, ведь вы были девушкой! А я — ваш опекун.

Элизабет гордо выпрямилась:

— Вы мужчина, милорд. Я сама к вам пришла и молила не прогонять меня. Если уж кому раскаиваться в случившемся, так это мне. Но я ни о чем не жалею, милорд. Разве что о том, что вас это мучает.

Николас молчал, лишь смотрел на нее так пристально, словно хотел заглянуть в душу. Он стоял неподвижно, как изваяние. Плечи, казалось, были сделаны из стали. Наконец, подняв голову, он отступил от Элизабет на шаг.

— Мы отправляемся в Лондон в семь утра. Перед дорогой стоит как следует выспаться.

Элизабет не ответила. Он уже скрылся в темноте, а она все глядела ему вслед. Сердце ныло. Слезы навернулись на глаза. Она не жалела о том, что было, и знала, что никогда не пожалеет.

Единственное, чего ей хотелось, так это того, чтобы и Николас ни о чем не жалел.

Маргарет откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя как во сне. Целых девять лет прошло с тех пор, как она последний раз ездила в Лондон. Тогда она, молоденькая шестнадцатилетняя девчонка, в первый раз выехала в свет. Как гордился ею отец! Сколько молодых людей соперничали друг с другом за право стать ее мужем, но она была слишком молода, чтобы всерьез задумываться о браке.

Потом настала осень, сезон закончился, и они вернулись в Рейвенуорт-Холл. Сейчас, девять лет спустя, Маргарет никак не могла понять, что она нашла в Стивене Хэмптоне, что заставило ее по уши влюбиться в него? Скорее всего он просто соблазнил ее, а она по наивности приняла влечение за любовь.

Маргарет выглянула в окно. Мимо проплывали просторные поля, пологие холмы. Время от времени на пути кареты попадались деревушки, где дети приветствовали их веселыми криками, а собаки — громким лаем.

В карете же царило молчание. Элизабет сидела рядом со своей тетушкой Софи, Николас восседал на козлах рядом с кучером. Мерси Браун, Эдвард Пендергасс и Элиас Мути ехали позади, в карете с багажом.

Мэгги взглянула на свое платье девятилетней давности, которое она выбрала для поездки среди дюжины других, ему подобных. Чересчур пышная юбка из муарового шелка и многочисленные оборки по подолу уже давным-давно вышли из моды. Это старомодное платье живо напомнило Маргарет о тех годах, которые прошли мимо, и о постыдном событии, в корне изменившем ее жизнь.

Маргарет понимала, что предстоящие дни окажутся в той или иной степени нелегкими для них всех. Высшее общество сделало их с Ником изгоями, хотя лишь немногие знали правду о том, что случилось с ними. Элизабет, как она догадывалась, предпочла бы выйти замуж по любви, а не по выбору Сидни с Ником.

Однако все они твердо намерены найти решение своих проблем. Ник хочет выдать свою подопечную замуж. Элизабет — избавиться наконец-то от Оливера Хэмптона, а она, Мэгги, — снова начать жить.