Чтение онлайн

Эндрю, хмыкнув, проговорил:

— Я знаю все об этой «скандальной истории», и мне на нее наплевать.

Гордо вскинув голову, хотя сердце ее, казалось, сейчас разорвется, Мэгги спросила:

— Знаете? А что именно вы знаете, милорд?

— Я знаю, что ваш брат убил Стивена Хэмптона, потому что он, женатый человек, попытался соблазнить вас, молодую, невинную девушку. Если бы вы были моей сестрой, я сделал бы то же самое.

— Мой брат убил Стивена Хэмптона не просто так, а защищаясь. А Оливер Хэмптон скрыл этот факт. Но Николас убил Стивена не потому, что тот, как вы говорите, «пытался» меня соблазнить. Он великолепно в этом преуспел, Но даже не это заставило Николаса убить его. Дело в том, что я забеременела, а когда рассказала Стивену об этом, он так жестоко избил меня, что я потеряла ребенка.

Лицо Эндрю приняло такое выражение, что Мэгги захотелось выскочить из комнаты и бежать куда глаза глядят. Она взглянула на его судорожно сжатые кулаки, на плотно сжатые губы и в ту же секунду поняла, что вернется в монастырь. Без Эндрю Саттона ей нет места в этой жизни.

Наконец-то она узнала, что ей действительно нужно. Но этого она никогда не сможет получить.

Мэгги расправила плечи и направилась к двери.

— Спасибо за то, что пришли, милорд. Я никогда не забуду вашу доброту. — Она попыталась сдержаться, чтобы не заплакать, но не смогла: слезы покатились по щекам. — До свидания… Эндрю.

Она позволила себе произнести его имя в последний раз. Больше она уже никогда не сможет этого сделать.

Эндрю, не отрываясь, смотрел на нее.

— Я рад, что ваш брат убил его. Если бы он этого не сделал, это сделал бы я.

Мэгги промолчала. Говорить больше было не о чем. Она лишь смотрела на Эндрю, стараясь запечатлеть в памяти его черты, а сердце ее разрывалось от боли. Вот сейчас он уйдет, и она никогда больше не увидит его. Но Эндрю вдруг подошел к ней:

— Неужели ты так плохо обо мне думаешь, Мэгги? Неужели считаешь, что твое прошлое важнее для меня, чем настоящее? — Наклонившись, он легонько поцеловал Мэгги в губы. — Да мне наплевать на то, что случилось девять лет назад! Я люблю тебя, Мэгги Уорринг, и больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей женой.

Из глаз Мэгги хлынули слезы.

— Эндрю…

Она не помнила, как оказалась в его объятиях, но уже в следующую секунду прижималась к его груди, вбирая в себя исходящее от него тепло, питаясь его силой; Дрожь прошла по ее телу, и этот трепет передался Эндрю.

— Я люблю тебя, — прошептала Мэгги. — Я даже не понимала, что так сильно тебя люблю, пока ты не пришел. И если ты действительно хочешь жениться на мне, я сочту за честь стать твоей женой.

Эндрю крепко прижал Мэгги к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Мы поженимся, как только я получу разрешение. И когда ты станешь моей женой, никакие сплетни будут тебе уже не страшны.

Мэгги взглянула на него сияющими глазами.

— Ты уверен, что это правильно, Эндрю?

Он наклонился и поцеловал ее.

— Уверен, и с каждой секундой уверенность моя растет. Именно этого я хочу и думаю, этого же хочет твой брат.

Это была правда. Ник хотел выдать ее замуж и наверняка одобрит ее выбор. Брат будет счастлив, что ее будущее устроится. Мэгги еще крепче прижалась к Эндрю, ощущая себя в полной безопасности. С тех пор как она покинула монастырь, ей еще ни разу не доводилось испытывать этого чувства.

Внезапно Мэгги почувствовала себя виноватой. Она наслаждается счастьем, а бедный, ни в чем не повинный Ник сидит в тюрьме, ожидая решения своей участи. И Мэгги всем сердцем пожелала, чтобы ее брат, как и она, наконец-то оказался в безопасности.

Наступил вечер, и на землю опустились сумерки, еще более густые и темные оттого, что на небе не было луны. Бледный туман окутал город. Он стлался низко над каменной мостовой, ведущей к воротам тюрьмы. К ночи он еще больше сгустится. Впрочем, Элизабет была этому только рада: в тумане легче скрываться от преследователей, если за ними бросятся в погоню.

Поплотнее запахнувшись в плащ, она молча шагала рядом с тетей Софи, безмятежно улыбаясь, хотя внутри у нее все сжималось от страха. Она должна помочь Николасу бежать, в этом не было никакого сомнения, но что, если он откажется?

«Ты мне небезразлична, но я тебя не люблю»… Она в очередной раз попыталась выбросить эти жестокие слова из головы. Ухватившись за тетину руку, Элизабет пересекла тюремный двор, окруженный высокими стенами. Шествие замыкал Элиас.

Оказаться в здании тюрьмы не составило труда: они сунули стражникам денег, и те их с легкостью впустили. Во-первых, потому что посещать заключенных не возбранялось, а во-вторых, любовница графа, его камердинер и толстая старуха не вызвали у них никаких подозрений.

В тюрьме в этот поздний час находились и другие посетители: жены и дети заключенных, коробейники, предлагавшие свой нехитрый товар тем немногочисленным арестантам, у кого водилось несколько монет. Именно на весь этот шум и гам, способный отвлечь внимание стражников, Элизабет и рассчитывала.

Когда их маленькая группа вошла в длинное каменное крыло тюрьмы, где сидели состоятельные заключенные, способные купить себе за деньги мало-мальский комфорт, Элизабет приказала себе забыть о страхе и предельно собралась. Они молча поднялись по лестнице и вошли в тускло освещенный коридор, в конце которого находилась камера графа Рейвенуорта.

Сырость пробрала Элизабет до костей. Здесь стоял такой отвратительный запах, что Элизабет закрыла нос платком. При мысли о том, что Николас, одинокий и ни в чем не повинный, вынужден сидеть в сырой, холодной, вонючей камере, у Элизабет сжалось сердце, и решимость вытащить его из этой ужасной тюрьмы еще больше возросла. Как бы он к ней ни относился, он не заслуживает того, чтобы сидеть в этой дыре. Николас должен быть свободен, а когда обретет свободу, он сможет уехать из страны.

Элизабет почувствовала в горле комок. Николас уедет, но ее скорее всего с собой не возьмет.

— Давайте пошевеливайтесь! — прервал ее размышления сторож, крепкий мускулистый детина, который сопровождал их к камере Николаса. — Чего вы плететесь!

Он вперевалочку шагал впереди, и эхо шагов гулко раздавалось в темноте коридора.

Дойдя до тяжелой деревянной двери, он поставил фонарь на истертый тысячью ног дощатый пол, вставил большой металлический ключ в замок и, мерзко ухмыляясь, повернулся к Элизабет.

— Ты уверена, детка, что хочешь войти в компании этих двоих? Ведь этот твой граф вряд ли захочет заниматься с тобой разговорами.