Шрифт:
— Ну что, — хорош! — сказал Виталик, отступая на шаг от зеркала. — Мышка будет довольна.
«Мышками» Виталик называл девушек, которых заражал вирусом иммунодефицита, год назад обнаруженным и у него самого. Биолог по профессии, он обладал пытливым умом и страстью к экспериментам. Опять же, и материал был подходящий: все, как одна, — красавицы и наивные дурёхи, прозябающие в своём сонном благополучии в ожидании «прекрасного принца».
У самого Виталика к его тридцати годам жизнь сложилась не лучшим образом: диссертацию по окончании биофака он так и не написал — мешали голод, холод и убогое прозябание в общежитии, которое потом сменили бомжатники, да и на их оплату денег едва хватало, — много ли заработаешь частными уроками!
Потом ему предложили поработать на «солидных людей», синтезируя тяжёлый наркотик, но конечный продукт заказчиков не устроил:
— Тальк мы и в аптеке можем купить, — сказали ему и отпустили, не предъявляя особых счетов.
Виталик им за это был ещё благодарен — сам понимал, что виноват: пожадничал и сделал низкую концентрацию. Но у него было свойство легко умиротворять людей, вызывая у них симпатию. Эта особенность и пригодилась ему в жизни, когда он решил сменить род занятий и стал работать «приманкой» на одного сутенёра, — используя своё обаяние, завлекал наивных дурочек. При случае не брезговал и «дегустацией» будущего товара, — до тех пор, пока не узнал про заражение одной из них. Сам побежал делать анализ, — результат оказался положительным. Сделал повторный, побегал по врачам, и тут его успокоили, — он только носитель и переносчик болезни… Остальное зависело от него…
И тогда он обиделся на весь свет, и решил проводить «эксперименты». А тут как раз и бабка померла, две квартиры в элитном районе оставила. Старая грымза раньше ни в одну из них его не впускала, заставляя скитаться по чужим углам, а теперь в одной из них он живёт, а другую сдаёт, получая стабильный доход, — вот оно, счастье, когда привалило! Жаль только, что теперь он «носитель» и «переносчик»…
Но Виталик и из этой беды сумел извлечь удовольствие: как приятно после романтического ужина и феерической ночи знать, что ты ещё одной дурочке подписал приговор. Мог не подписывать, а подписал! Потому, что хотя бы одну эту ночь был хозяином её судьбы. Хозяином, Прокурором, Судьёй, Палачом — Господом Богом, наконец, — и всем сразу!
Он, Виталик, был поворотным моментом в их жизни, был их Страшным Судом и Высшей Карой. Виталик едва сдерживал смех, представляя, как они испугаются, когда узнают, чем он их наградил! От смеха он катался по простыням, запихивая их уголки в рот, чтобы не заржать в полный голос, а эти дурочки, боялись, что с ним случилась истерика.
— Что с тобой?! — волновались они.
— Ничего, — отвечал он, успокаивающе похлопывая их по гладкой коже. И представлял, что будет с этой кожей, с этим телом и с этой дурочкой через год или даже через несколько месяцев после их незабываемой встречи…
«Ах да, сейчас сезон гриппа, — вспоминал он, — значит дело пойдёт быстрее».
— Я тебе позвоню? — предлагал он им всем на прощание, и никогда не встречал отказа. Взять телефон у новой «мышки» было необходимо, а то какой же это эксперимент без сверки результата?
— Мышка будет довольна, — сказал он, глядя на своё отражение в зеркале прихожей и, проверив содержимое барсетки, торопливо шагнул к двери.
«Цветы я куплю у метро…» — размышлял он, оттягивая защёлку замка, и уже представил себе букет огненно-алых роз, который традиционно преподнесёт очередной мышке, как вдруг спохватился…
— Ах, я дурак!.. — хлопнул он себя ладонью по лбу, вспомнив, что вчера вечером, по пьяни, дал мышке-Танечке свой домашний адрес и телефон. — Она же сюда припрётся!
— Срочно ищем замену, — сказал он, доставая мобильник, — не пропадать же добру…
Через несколько минут очередное свидание было назначено, и Виталик потянулся к двери, полагая, что теперь его уже ничего не задержит. Но в эту минуту он вдруг почувствовал слабость в ногах, а дальше, не оборачиваясь назад, быстро пятясь, как рак, вбежал в комнату и плюхнулся в любимое бабкино кресло, стоявшее у стены, да при этом ещё больно ударился затылком.
— Что за чёрт!.. — Виталик потёр затылок и привстал, чтобы уйти, но в эту минуту его плечи резко откинулись назад, он снова упал в кресло и опять ударился затылком о стену.
— Чёрт, да что же это?! — Виталик сделал новую попытку подняться и уйти, но и на этот раз результат оказался всё тот же: кто-то невидимый резко притягивал его спиной к спинке кресла, а голову тянул резким ударом к стене.
— Чёрт! Чёрт! Что за чёрт! — подпрыгивал в кресле Виталик, пытаясь выбраться, и всякий раз падал назад к стене, больно ударяясь затылком.
— Нет, это невозможно! Это чертовщина какая-то!
Виталик не верил, ни в призраков, ни в полтергейст, поэтому решил настоять на своём: он должен выбраться из квартиры и выберется, — у него сегодня свидание, и он пойдёт на него во что бы то ни стало…
В этот момент он заметил, что его голова совершенно самостоятельно резко повернулась в левую сторону, потом в правую, потом стала двигаться ещё быстрее из стороны в сторону, как если бы выражала отрицание, и всё это без всяких усилий с его, Виталика, стороны — сама по себе двигалась, и всё!
— Что за чё… — вскричал было Виталик, но на последнем слове больно прикусил себе язык.
— С-с-с-с-с! — засипел он и рванулся было на кухню, подставить язык под холодную воду, но кресло его не отпускало. Он снова и снова пытался подняться и снова падал, ударяясь затылком о стену.
Превозмочь силу, которая, не касаясь его, толкала его назад, было невозможно. Виталик почувствовал себя марионеткой, которой дистанционно управляет беспощадный, невидимый, и неимоверно могущественный кукловод.
«Этого мне только не хватало!» — с ужасом подумал он, чувствуя, как кровь приливает к его щекам и весь он наливается жаром. Ему стало нестерпимо душно. Он оглянулся на балкон. Дверь его была чуть-чуть приоткрыта, потому что упиралась в огромное количество всевозможного скарба, сложенного его бабкой на балконе.
«Чёрт! Надо было давно вынести этот хлам! — с сожалением подумал придавленный к креслу Виталик, всё сильнее страдая от духоты. — И вентилятора в доме нет. И купить будет трудно, ведь сейчас лето!».