Грешник
Шрифт:
Я хотел эту золотую звезду.
И тогда как будто туман в моей голове рассеялся. Я повернулся к камере Ти.
— Ты записывал все это время, верно?
— Ох, эй, — встревоженно сказал Ти. — Ты знаешь, это моя работа. Я…
Я махнул рукой, прерывая его.
— Я просто хотел убедиться, что у тебя есть то, что мне было нужно. Давайте сделаем это.
Джереми усмехнулся.
Глава 19
ИЗАБЕЛ •
В свой первый день на посту Виртуального Коула Сент-Клера я провела много времени в Интернете. Не только потому, что публиковала обновления, но и из-за того, что исследовала то, каким образом Коул смотрел на мир. Я вдруг осознала, что знаю всего несколько его песен, так что я слушала музыку в одном наушнике, пока инструктор курса СПМ показывал фильм в темной комнате. Оставшиеся песни я слушала по дороге к «Блаш». Я никогда не читала его интервью, поэтому открыла сайты и пролистывала их, пока Сьерра прикалывала к моей одежде разные куски ткани в подсобке. Пока она их откалывала, я прослушала часть материалов «Наркотика: за группой». После того, как она отпустила меня закрыть магазин, я посмотрела видео групп, которые Коул хвалил в своих записях или упоминал в интервью.
Я узнала, что маленький жест рукой, который я заметила в первом эпизоде, значил, что Коул собирался представить что-то новенькое или вычудить какой-то виртуозный музыкальный отрывок или танец. Я записала это. Или, вернее, сделала мысленную заметку, что он никогда случайно не показывал этот жест, когда был со мной. Он не принадлежал реальному Коулу, а был частью его шоу. Он, должно быть, был придуман для этого.
Я узнала, что у него была вечная шутка с журналистами, которая заключалась в том, что они каждый раз спрашивали, чего он боится, а он всегда отвечал «ничего».
Из интервью двухлетней давности я узнала, что большинство песен он написал в машине или в душе, или во время сеанса в кинотеатре, или обжимаясь с девушками на одну ночь.
После этого я больше не хотела узнавать что-то еще. Так что вместо этого я посмотрела Бейби Норс.
Ближе к концу своей смены я позвонила Коулу. Когда он ответил, я услышала легкую музыку на заднем фоне, включающую в себя записанный голос Коула. Этот звук пустил странные слабые мурашки по моей коже.
— Ты закончил со своей домашней работой?
— Почти. Она усложнилась. Тем не менее, я и правда хочу свою золотую звездочку.
— Почти не считается, — ответила я. Я нажала на гиперссылку статьи о Бейби. Ее лицо улыбалось мне, открытое и доброе, рядом с заголовком о смерти ребенка.
— Я практикуюсь в том, чтобы быть тобой. Что бы ты никогда не сказал в своем интервью?
Он ответил немедленно:
— «Извините».
Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что он доволен своим ответом.
— Господи, ты невероятен. Эти фразы просто приходят тебе в голову или ты и вправду представляешь, как бы твои слова смотрелись напечатанными, прежде, чем сказать их?
— Какой суперспособностью это могло бы быть. Типа как облако мыслей?
Я не отступала:
— Ты вообще говоришь что-либо, не думая о том, насколько хорошо это звучит?
— Даже не представляю, зачем бы я в ином случае открывал рот.
— Ага. Знаешь, вся эта чушь, когда журналисты спрашивают, чего ты боишься и ты отвечаешь «ничего», — сказала я. — Это такое вранье.
Коул молчал. Было невозможно сказать, это потому что он рисовал умный ответ в облаке мыслей над своей головой, или потому что делал что-то еще, пока разговаривал со мной, или потому что ему было нечего ответить.
Наконец, он ответил совершенно другим голосом, чем было до этого:
— Это не вранье. Это очень умно. Вот почему я все еще на этой планете. Я удивлен, что ты до сих пор не сопоставила это, с твоими-то мозгами. Это загадка. Типа того, как доставить мой Мустанг из Феникса сюда, не разговаривая с моими родителями. Это паззлы, Изабел, и я думаю, тебе стоит сложить их для меня.
Его голос снова стал нормальным. Чересчур нормальным.
— Я не люблю паззлы, — сказала я ему.
— Это потому что ты сама — паззл, — ответил Коул, — а ты не любишь таких, как ты. Это нормально. Я тоже не люблю других «меня».
Я не поверила ему. Коул отлично ладил с зеркалом.
— Разве у тебя нет домашней работы?
— Эй, это ты мне позвонила.
— Скажи мне, что рассказать миру.
— Скажи им, — начал Коул, но остановился. — Скажи, что я готовлю им подарок. И скажи мне, что станцуешь под него.
Глава 20
КОУЛ •
Той ночью я вернулся в квартиру слишком уставшим, чтобы беспокоиться. Это был тот тип усталости после того, как закончил что-то, от опустошения самого себя. Это чувство настигало меня и прежде: после модных или дешевых напитков, таблеток, которые замедляют тебя. Но также, как кайф от наркотиков никогда не сможет вполне заменить кайф от создания музыки, вынужденные минимумы никогда не смогут заменить тот настоящий покой, который приходит после творчества.
Если бы я всегда писал альбом, то никогда не был бы несчастлив.
Я завалился на свою кровать, надел наушники и слушал трек на повторе. Было невозможно устать слушать новую песню в первый день после того, как я воплотил ее в жизнь. Я написал Изабел. Я выполнил свое домашнее задание.
Она ответила: проверяю твою работу.
В конце концов, я извлек неидеальную аудиозапись из видеоматериала Ти и использовал ее как скрипучее вступление. Тогда мы сделали более сложную версию с местами жестким оперным пением. Это звучало, как будто мы собирались обернуть все таким образом изначально.
Я был рад, что Изабел проверяла мою работу. Но мне не нужен был кто-то еще, чтобы сказать, что я получил проходной балл.
Я задремал под играющую в моих наушниках песню. Мне снилось, что я дремал под песню в моих наушниках.
Я проснулся от звука открывающейся двери.
Изабел…
Я услышал хриплое хихиканье.
Не Изабел.
Я думал, что закрыл дверь. Я был уставшим, но помнил, как закрывал замок.
Мои наушники зашипели, батарейка в плеере сдохла. Я вытащил их из ушей и услышал еще одно короткое фырканье. Смешки путешествовали в пакетах. Возникло ощущение, что я в воспоминании.