Чтение онлайн

— Коул…

— Не забудь сыр.

Часом позже я стояла с Софией и кучей мертвых людей. Великий план Коула включал встречу с ним на кладбище «Голливуд навсегда» у мемориала Джонни Рамону. Он — Коул, а не Джонни — выглядел свежим и манящим в простой белой футболке и очень дорогих джинсах. Он взял двоих не-мертвых людей: Джереми и мужчина, которого звали Леон. Последний годился мне в отцы и был одет в очень милые брюки и аккуратную куртку с закатанными рукавами. Возможно, менеджер? Джереми, между тем, выглядел более похожим на хиппи и менее узнаваемым в лицо.

София была не очень рада пребыванию на кладбище. Как и Леон. Оба явно были слишком вежливы, чтобы сказать это вслух.

Меня это ничуть не беспокоило, потому что:

— люди здесь были давно мертвы, и им нельзя было помочь;

— я не знала никого из них, включая Джонни Рамона;

— требовалось довольно много усилий, чтобы не думать, когда выдастся следующая возможность поцеловаться с Коулом.

Также, кладбище было не очень жутким. Солнце сияло розовым на закате позади высоких пальм и белых мавзолеев. Смутно веселые надгробья расположились вокруг прекрасных озер. И там были павлины. Трудно было покрыться мурашками от жути в присутствии павлинов.

Плюс там было множество тысяч живых людей, сидящих на покрывалах между могилами.

— Я хотел бы послать открытку фламинго, который умер для твоего пальто, — сказал мне Коул, — потому что это большой труд — быть одеждой. Я хотел бы взять все, что не покрыто им, в свой рот.

Это было слишком. Это был небольшой розовый пиджак (и это был мех, а не перья). Его глаза сказали все, чего не сказал он. Я не была уверена, что мое лицо не говорило то же самое ему.

Я никогда не собиралась воплотить это в жизнь до сегодняшнего вечера.

— Не при детях, — сказал Джереми.

Коул протянул мне свои солнцезащитные очки. Я надела их и посмотрела на него через них. Не было и следа его улыбки шоумена этим вечером или, возможно, эти очки были запрограммированы редактировать ее. Он просто выглядел… красивым, веселым и как будто занимался сексом со мной прямо там.

Помогите.

Но рядом была лишь я, чтобы помочь мне.

Он переключил свое внимание на Софию.

— В этой штуковине сыр? — спросил он ее, махнув рукой на корзинку для пикника, что она держала. К этому моменту она еще ничего не сказала, ее мозг был перегружен присутствием множества других особей ее вида. Сейчас это было слишком — спрашивать ее о сыре. Она посмотрела на него круглыми глазами.

— Только сэндвичи, — выдавила она. А потом немного громче, — Разные виды сандвичей.

Это были не просто сандвичи. Потому что это была София, это была современная корзинка с крышкой, из которой заманчиво выглядывало полосатое одеяло для пикника. Он был готов для журнального распространения: План вашего идеального пикника! Просто добавьте друзей!

— Я хочу клавиши на своем надгробии, — заметил Коул, переключив свое внимание на статую Джонни Рамона, играющего на электрогитаре. Он притронулся к лицу Джонни, что казалось кощунственным.

— Джереми, что бы ты хотел на своем?

Джереми глазел на надпись Роба Зомби сбоку мемориала: Отменный панк и верный друг.

— Я хочу быть кремированным. Какая будет польза от этого тела, когда я уже буду на пути к следующему?

— Конечно, — сказал Коул. — Я собираюсь превратить тебя в чучело, в любом случае. Изабел? Что насчет тебя? Пулемет, пожалуй, или диадема?

Я не могла улыбнуться, потому что текущая игра принуждала меня не улыбаться. Но мне понравилась его версия. Я ответила:

— Оба.

— Леон? — сказал Коул.

Леон был слишком добр для этого, могу сказать. Он был серьезным и доброжелательным мужчиной, который никогда не даст вам знать, что вы обидели его, что заставляло меня чувствовать себя обязанной не обижать его. Но он хотел угодить Коулу, потому что каждый хотел либо удовлетворить Коула, либо убить его, так что он ответил:

— Однажды я видел могилу с ангелом на ней, и, думаю, ее голова была как-то так, — он опустил подбородок — она улыбалась. Немного. Это было мило. Я хотел бы такую.

— Я могу это устроить, — сказал Коул.

София осознала за секунду до того, как ее спросили, что она была следующей на очереди в этом вопросе. Ее глаза наполнились страданием.

— Это мерзко, — вставила она сладким голосом, слышным только внимательным собакам. К счастью для нее, Коул был внимательной собакой.

— Смерть не мерзкая, — сказал он. — Все остальное — да.

— Не думаю, что это самая приятная тема для разговора, — сказала София более храбро. — Есть так много хороших вещей, о которых можно поговорить.

— Действительно, — Коул согласился, к моему облегчению. Он схватил Леона за руку и указал. — Там. Леон. Вон там. Это фото дня.

Леон послушно вытащил телефон со штанов и направил туда, куда указывал Коул: пальмы, все наклоненные вправо, выделялись на фоне знаменито-розового неба за белым мавзолеем.

— Я сделаю фото своим мозгом, — сказал Джереми.

Карта памяти моего мозга была заполнена. Мне надо было удалить старое фото более простого заката в Сан-Диего, чтобы сделать фото этого.

Когда группа взрослых женщин остановилась возле нас, смеясь и звеня бутылками вина, я спросила:

— Каков твой план здесь, Коул?

— Вообще-то, — ответил Коул, — это план Леона.

На это Леон скромно взглянул:

— Я читал об этом на выходных.

Коул согласился:

— Место, где случаются новости. Видимо, они собираются проецировать фильм на другой стороне того мавзолея, — он жестом указал на фон фотографии, — и мы сядем вот так, — он скрестил пальцы на обеих руках, — и посмотрим его.