Чтение онлайн

Колготки спущены достаточно низко, чтобы сорвать нижнее белье. Я хнычу от ощущения того, как материал жалит мои бедра. Что-то кладут на мою киску. Это начинает вибрировать.

Я начинаю биться в конвульсиях, открываю рот, напрягаясь всем телом. Я сейчас кончу. Страх, адреналин, вибрация. Черт, это будет рекорд. Он останавливается, и я тихо их проклинаю.

С моей головы срывают ушки зайчика, заменив их капюшоном и затянув вокруг шеи цепь. Под дребезжание цепей, к которым я прикреплена, верхняя часть моего купальника спускается вниз, обнажая грудь.

Чьи-то руки хватают меня за грудь. Они не грубые. В основном нежные. Они медленно массируют груди. Ласкают их с таким нажимом, чтобы у меня закружилась голова. Или, может быть, дело в комнате. Я ничего не вижу, поэтому закрываю глаза. От моего горячего дыхания под капюшоном, я покрываюсь испариной.

Чей-то язык лижет мой сосок, и я чувствую, что наклоняюсь к нему.

— О Боже, — со стоном произношу я, когда его зубы вонзаются в меня ровно настолько, чтобы мои бедра напряглись в предвкушении.

Затем это прекращается, и я издаю стон разочарования. Что-то сжимает мой правый сосок, и у меня перехватывает дыхание. Я опускаю плечи в попытке прикрыть грудь, но это бесполезно. Цепи вокруг моих запястий делают это невозможным и открываются для их удобства.

— Вот теперь кричи.

Я снова слышу голос у своего уха, как раз перед тем, как боль пронзает мой сосок. И я делаю именно то, что он мне говорит.

Я кричу в капюшон, брыкаясь всем телом в цепях, которые держат меня в плену. Сквозь меня проходит обжигающий огонь, и моя грудь сжимается. Затем, как будто этого никогда и не было, все исчезает, и я снова обмякаю, теперь уже плача.

Я глотаю слезы, пот и сопли, повиснув здесь, посреди комнаты, чтобы они могли играть со мной. И я ненавижу то, какая я сейчас мокрая. Я пытаюсь потереть бедра друг о друга, чтобы получить хоть какое-то трение.

Я напрягаюсь, и чувствую руку на другой груди. Все так же, как и раньше. Его рот, затем его зубы. Я делаю глубокий вдох, когда что-то сжимает ее, а затем этот огонь снова заставляет меня кричать так, как я никогда раньше не кричала.

СИН

Блядь. Она чертовски великолепна. Я был жутко возбужден с тех пор, как она сегодня на уроке прочитала свой дневник. Если бы я знал, что у нее такие фантазии, я бы каждый день сидел с ней на этом занятии.

Но, наверное, лучше бы я этого не делал. Искушение снять с нее напряжение за последние два года, не трахая ее, было для меня достаточно тяжелым.

Элли висит передо мной, ее грудь и киска обнажены, и все, что я хочу сделать, это пометить ее. Вырезать мое имя на ее теле, чтобы каждый гребаный мужчина знал, что она принадлежит мне, и что я ждал этого всю свою жизнь. Ради нее.

Корбин и Джейс должны были помочь мне сегодня, и хотя я не против, чтобы они увидели ее голой, я никогда не позволю им ее трахнуть. Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне. Только если они не хотят потерять руку.

— С-ин, — всхлипывает Элли в капюшон, и я обхватываю ладонями ее киску. Ее тело дергается от неожиданности, и я широко раздвигаю ее пизду, чувствуя, какая она мокрая.

— Такой хороший маленький демон, — хвалю я, от чего ее бедра раскачиваются вперед-назад. Дребезжание цепей от ее резких движений пробуждает во мне улыбку.

— Пожалуйста? — умоляет она так чертовски сладко.

Я представляю, как она делает это, подползая ко мне с широко открытым ртом, ожидая, когда я его использую.

Я ввожу в нее два пальца, большим пальцем массируя пирсинг, и ее дыхание сбивается. Я смотрю через ее плечо на Корбина и киваю. Он дергает за цепочку, затягивая ее на шее, и Элли сходит с ума, когда он лишает ее воздуха, а я трахаю ее пизду пальцами. Я подвожу ее так близко к оргазму, как только могу, и когда ее киска сжимается на моих пальцах, я останавливаюсь и убираю их.

Цепь ослабевает, и Элли снова обвисает, ее крики наполняют комнату.

— Мы только начали, маленький демон.

ЭЛЛИНГТОН

Они снова одевают меня в мой костюм на Хэллоуин и освобождают от цепей. Капюшон снят.

У меня дрожат ноги, и один из парней — тот, что в зеркальной маске, — наклоняется, кладет одну руку мне на спину, а другую под колени. Он поднимает меня, и я безвольно лежу в его объятиях, наблюдая за происходящим из-под прикрытых век. Двое других запихивают все в рюкзак.

Мы тихо выходим из комнаты и из зеркального зала на свежий ночной воздух. Я дрожу от дуновения ветерка, хотя он приятно ощущается на моей пылающей коже. Ночью в Пенсильвании может быть довольно прохладно.

Закрыв глаза, я даже не обращаю внимания на то, что дрожу в его объятиях. Мое тело жаждет разрядки, и сейчас я готова на все, чтобы ее получить. Я слышу голоса то тут, то там, но, опять же, мне все равно, видит ли меня кто-то в таком состоянии. Я не смогла бы идти, даже если бы он меня заставил. И я бы предпочла, чтобы меня несли, а не ползти.

Я чувствую, как он поднимается по очередной лестнице, и открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть широко раскрытую пасть дьявола с красными рогами и оранжевыми зубами. Сверху большими буквами написано «Путь дьявола». Вдалеке я слышу слабый гул криков и скрежет металла.

«Это американские горки».

Снова открыв глаза, я оказываюсь на холодной и жесткой поверхности. Оглядевшись, я вижу, что это тележка с тремя сиденьями. Я сижу между человеком с зеркальным лицом и парнем с маской без кожи.