Чтение онлайн

Нони успокоилась и снова принялась рисовать. Она взяла голубой карандаш и добавила лучам красок, так что они стали похожими на стрелы, нацеленные в голову несчастной жертвы. На столе уже скопилось немало таких несчастных. Целая серия рисунков изображала космические корабли, стреляющие огнем, и голубых пришельцев, у которых отваливаются головы. Тематику творчества девочки нельзя было назвать мирной. Да и сама Нони казалась Риццоли странной — эдакий маленький гремлин с цыганистыми карими глазами, жмущийся по углам.

Она выбрала мрачное место для укрытия. Аудиторией, судя по всему, давно не пользовались, ее беленые стены были испещрены шрамами от бесчисленных кнопок и пожелтели от скотча. Ветхие парты были сдвинуты в дальний угол, так что середина была абсолютно пустой. Единственным источником света оставались окна, и сейчас они пропускали лишь серые тени.

Нони начала следующий рисунок из инопланетной серии. В голове жертвы зеленых лучей теперь зияла дыра, из которой выпрыгивали пурпурные шарики. В пузыре над ним появилась надпись с восклицанием: «ААААААААА!»

— Нони, помнишь тот вечер, когда мы беседовали с тобой?

Темные кудряшки подпрыгнули, когда девочка кивнула.

— Вы так и не пришли потом навестить меня.

— Да, извини, я просто замоталась.

— Хватит вам мотаться. Нужно сесть и расслабиться.

В ее заявлении слышалось эхо взрослых нотаций: «Хватит сновать туда-сюда, Нони!»

— И нельзя быть такой грустной, — добавила Нони, потянувшись за новым карандашом.

Риццоли молча наблюдала за тем, как на листке появляются ярко-красные искры, вырывающиеся из взорвавшейся головы. «Господи, — подумала она, — эта девочка все видит. Бесстрашный маленький гремлин видит больше, чем кто бы то ни было».

— У тебя очень хороший глаз, — сказала Риццоли. — Ты многое замечаешь, верно?

— Я однажды видела, как взорвалась картофелина. В микроволновке.

— Ты в прошлый раз нам что-то рассказывала про сестру Урсулу. Говорила, что она отругала тебя.

— Да, отругала.

— Она сказала, что ты грубая, потому что ты спросила про руки какой-то женщины. Помнишь?

Нони подняла голову, и из-за кудряшек выглянул темный глаз.

— Я думала, вам интересно только про сестру Камиллу.

— Я хочу спросить и про Урсулу тоже. И еще про ту женщину, у которой что-то не то с руками. Что ты имела в виду?

— У нее не было пальцев. — Нони взяла черный карандаш и нарисовала птицу над головой человечка. Стервятника с огромными черными крыльями. — Грифы, — сказала она. — Они питаются мертвечиной.

«Докатилась, — подумала о себе Риццоли, — принимаю на веру слова девочки, которая рисует инопланетян и смертоносные лучи».

Она наклонилась ниже. И тихо спросила:

— Где ты видела эту женщину, Нони?

Нони отложила карандаш в сторону и устало вздохнула.

— Ладно. Если уж вам так нужно это знать.

Девочка соскочила со стула.

— Куда ты?

— Показать, где была та тетя.

Куртка была настолько велика Нони, что она выглядела в ней как персонаж мультика, семенящий по снегу. Риццоли шла за ней, ступая по следам, оставленным резиновыми сапогами девочки, и чувствовала себя робким адъютантом, поспешающим за важным генералом. Нони провела ее через монастырский двор, мимо фонтана, который под снегом смотрелся как свадебный торт. У калитки девочка остановилась и показала пальцем в сторону улицы.

— Вон там она была.

— За воротами?

— Ага. У нее лицо было замотано большим шарфом. Как у грабителя.

— Выходит, ты не видела ее лица?

Девочка покачала головой, и кудряшки запрыгали.

— Эта тетя разговаривала с тобой?

— Нет, дядя разговаривал.

— Так с ней был дядя? — изумилась Риццоли.

— Он попросил меня впустить их, потому что им нужно было поговорить с сестрой Урсулой. Но это не положено, я ему так и сказала. Если сестра нарушит правила, ее выгонят. Моя мама говорит, что сестрам некуда идти, поэтому они никогда не нарушают правила и боятся, что их выгонят. — Нони немного помолчала, потом подняла голову и добавила с оттенком гордости: — А я все время выхожу на улицу.

«Это потому, что ты ничего не боишься, — подумала Риццоли. — Ты бесстрашная».

Нони начала утрамбовывать ногами снег, и ее маленькие розовые сапожки маршировали с солдатской четкостью. Она протоптала одну тропинку, потом вернулась и принялась выстраивать параллель. «Считает себя неуязвимой, — подумала Риццоли. — Но она такая маленькая и беззащитная. Просто девочка-пылинка в безразмерной куртке».

— А что было потом, Нони?

Девочка перестала трамбовать снег и резко остановилась, устремив взгляд на свои сапоги, которые покрылись снежной коркой.

— Тетя кинула письмо через решетку. — Нони приблизилась к Риццоли и прошептала: — И тогда я увидела, что у нее нет пальцев.

— Ты передала письмо сестре Урсуле?

Девочка кивнула.

— И она сразу вышла. Прямо за ворота.

— Она говорила с теми людьми?

Нони покачала головой.

— Почему нет?

— Потому что, когда она вышла, их уже не было.

Риццоли уставилась на дорожку, где когда-то стояли двое посетителей, умоляя непокорную девочку впустить их.

Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь.

«Крысиная леди. Она была здесь».

Риццоли вышла из больничного лифта и, не обращая внимания на вывеску: «Все посетители должны пройти регистрацию», стремительной походкой направилась прямо в отделение интенсивной терапии. Был час ночи, и свет в отделении приглушили, чтобы пациенты могли спокойно спать. После ярко освещенного коридора медсестры в полумраке выглядели безликими силуэтами. Только в одном боксе горел свет, и Джейн направилась туда, как на маяк.