Чтение онлайн

На этом наш разговор внезапно прервался, я встревожилась, почему тетка Степанида не отвечает. Оказалось, что она заснула на полуслове. Я вздохнула, умастилась на жестковатой лавке, и начала думать о том, как вдруг, в одночасье поменялась вся моя жизнь. Потом закрыла глаза и не заметила, когда наступило утро.

– Вставай лежебока, проспишь царствие небесное, – весело сказала, наклоняясь надо мной хозяйка, и я проснулась.

На дворе уже был ясный день, а на душе приятно и празднично.

– Вставай живей, твой уже давно тебя кличет, – поторопила Степанида.

Я засмеялась от радости жизни и вскочила с лавки.

– Ишь, егоза, как веселится! – шутливо заворчала тетка. – Помоги вон мальчишке отнести барину умывание.

Мы с учеником-мальчишкой в четыре руки отнесли Алеше умывальник в виде глиняного барашка. Он был необычно интересный, когда его наклоняешь, изо рта выливается вода. Я никогда еще не видела такого чуда. Пока Алеша умывался, тетка Степанида не уходила, следила, чтобы гостю все в ее доме понравилось.

Алеша вел себя степенно, как полагается лекарю, расспрашивал хозяйку о делах и здоровье, но как только мы с ним остались вдвоем, тотчас на меня набросился. Я ему не давалась, а он меня целовал и везде гладил руками, так что я еле успевала отбиваться.

– Ну, отпусти же, сумасшедший! – наконец взмолилась я, когда он потянул меня на полати. – Сейчас же кто-нибудь придет!

Будто услышав мои слова, в дверь постучались, и тот же мальчик-ученик портного внес на глиняном блюде завтрак. Мы сразу сели за стол. После выздоровления я все время была голодной. Еда у Котомкиных была почти барская, я такую раньше никогда не ела и мне хотелось попробовать всего. Алеша, наблюдая за мной, смеялся, подкладывал лучшие куски, и все время норовил приласкать. К концу завтрака я уже вся горела, боялась, что не смогу его оттолкнуть и от греха подальше, уговорила навестить Дуню.

Возле ее двери сидел Семен. И он и, правда, был красивый, кудрявый с гладким лицом и крутыми плечами. Парень посмотрел на нас благодарными глазами, встал и поклонился. Мы с ним поздоровались и вошли в комнату к больной. Дуня уже выздоравливала. Думала она только о своем парне и на нас почти не обратила внимание. Делать нам там было нечего, и мы опять вернулись в Алешину комнату.

Я не знаю, почему мужчинам так нравится трогать женщин за самые нескромные места! Не успели мы с ним оказаться вдвоем, как его рука оказалась… Я, конечно, понимала, чего он хочет, тем более что, Алеша только об этом и думал, и не буду врать, мне это было приятно, но нужно же знать и совесть! В чужом доме, когда каждую минуту могут войти в комнату, все время стараться повалить девушку на постель! Мне не хотелось его обижать, но другого выхода у меня не было.

– Ну, не нужно, пожалуйста! Ведь сюда могут войти! – попросила я, освобождаясь из его цепких рук.

– Алечка, ну что ты, – обижено, сказала он.

Ответить я не успела, распахнулась дверь, и в комнату без стука вошел мальчик-ученик с горшком кваса. Мы посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

– Нет, нужно что-то делать, – сказал он, – а то от безделья у нас поедет крыша. Ты умеешь читать?

Я удивилась вопросу. Читать и писать умели только господа, да еще попы. Я так ему и сказала.

– Давай я тебя научу, – предложил Алеша.

Я твердо не знала, когда женщина умеет читать, это грех или нет, но спорить не стала, согласилась. Он обрадовался, заспешил, оделся и куда-то ушел. Я осталась одна, сидела и ждала, что будет дальше.. Как батюшка читает писание, я видела, но не знала, что для этого сначала нужно уходить из избы.

Алексея Григорьевича долго не было, а когда он вернулся, то зачем-то принес кусок дерева и мел. Только теперь все разъяснилось, он начал рисовать на дереве картинки и знаки, а потом объяснять, как они называются. Мне забава понравилась, и мы начали учебу. Однако оказалось, что учиться совсем не весело. Я делала вид, что его слушаю, кивала головой, но думала о своем. Он это заметил и стал объяснять, для чего нужны чтение и письмо. Пришлось взять в руку мел и самой рисовать знаки. Мне такая учеба не понравилась, от нее я перемарала руки и отчаянно скучала.

Думаю, на этом уроке бы все и кончилось, но к нам в комнату пришла тетка Степанида с обедом и когда увидела, что я делаю, от удивления открыла рот. Я нарочно сделала вид, что ее не замечаю, и старательно рисовала какую-то неизвестную букву.

– Видать, Алевтинка не простая девка, – подумала тетка Степанида, оставив еду на столе, и задом выходя из комнаты, – видано ли дело, чтобы крестьянка знала грамоту!

– Устала? Хочешь отдохнуть? – спросил меня Алеша, когда хозяйка вышла.

– Нет, не устала! Буду учиться, пока все не превзойду! – твердо сказала я.

– Давай хоть пообедаем, – попросил он.

Я быстро поела и снова взялась за мел. Теперь мне самой стало интересно учиться. Я легко запоминала значки и их названия, а когда не могла вспомнить, вытаскивала из Алешиной головы. Ему скоро надоело сидеть рядом со мной, и он лег на полати, а я, не обращая на него внимания, продолжала учиться. Алеша полежал, потом встал, хотел меня обнять, но, поняв, что мне теперь не до нежностей, соврал, что ему нужно поговорить с Фролом Исаевичем и, обиженный, ушел из комнаты.

Я сидела за столом, писала буквы и очень хотела, чтобы хоть кто-нибудь из городских зашел в комнату и застал меня за этим занятием.

Мне повезло. Скоро весть о том, что я умею писать, узнали все в доме и каждую минуту, в комнату заглядывали любопытные. Пришел даже сам Котомкин. Он долго наблюдал за тем, как я рисую буквы, уважительно покачал головой и тихо, чтобы не мешать вышел. Теперь я окончательно поверила Алеше, что читать и писать не греховное, а уважаемое занятие.

Правда, скоро оказалось, что буквы, которые я научилась писать и читать означают не одно слово, а разные, но когда он мне все объяснил, дела у меня пошли совсем хорошо.

Алеша от нечего делать, сначала слонялся по дому, потом лег на полати и нарочно принялся мешать своими мыслями.

В конце концов, мне надоело его подслушивать, и я сердито сказала, чтобы он ни о чем не думал, от его мыслей у меня и так все буквы перепутываются. Он засмеялся, вскочил, и подошел ко мне вроде как помочь, но на самом деле, опять начал приставать.

Я как могла отбивалась, и не знаю чем бы все кончилось, если бы его не позвали во двор. Когда он вышел, я оправила одежду и опять взялась за грамматику.