Чтение онлайн

— И чем же тебя шантажировали?

— Неважно, — встряхнул головой парень. — Кажется, перед твоим дележом ты хотела рассказать о своем свидании с садовой лопатой. Я слушаю.

— Ах, да! Знаешь… — Внезапно я запнулась. У меня не было особенного желания рассказывать другу о недавнем инциденте. Слишком свежим он был и вызывал чувство собственной ущербности. Я снова проиграла этому типу. Не понимаю, я точно сильнее его. Но мне явно не хватает опыта. Бесполезно иметь силу, когда твой противник всегда на шаг впереди тебя. Все равно что стрелять из пушки по комарам. Шуму много, толку мало. Я рассказала обо всем госпоже Розе. Она обещала проверить информацию. Но что-то мне подсказывает, что и тут северянин обошел нас. Ничего они не найдут, и не к чему будет подкопаться. — Ничего особенного. Забудь.

Ким внимательно всмотрелся мне в лицо. Раскаленное золото прожигало насквозь. Пресвятая ватрушка, как я не люблю врать Киму, особенно зная то, что он всегда знает, когда я вру. Так и хочется провалиться сквозь землю.

— Ну-у-у, ладно. Забуду, раз ничего особенного, так?

— Да, — торопливо подтвердила я. — Абсолютно ничего!

— Тогда я пошел переодеваться. Встретимся на сцене.

— Ага, давай. — Я помахала другу вслед.

Уф, пронесло. Но в голосе Кима так и читалось: я все равно все узнаю. Пускай узнает, лишь бы мне не говорить.

— Эй, колобок, иди на сцену! Нужно отрепетировать выход.

Правильно, сейчас эти проблемы неважны. Главное — войти в роль. Я говорящая булочка, я говорящая булочка, я — булочка.

Жили-были старик со старухой. Вот и говорит один раз старик старухе:

— Поди-ка, старуха, по коробу поскреби, по сусеку помети, не наскребешь ли муки на колобок.

Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела и наскребла муки горсти две. Замесила муку на сметане, состряпала колобок, изжарила в масле и на окошко студить положила (очень, очень безрассудный поступок). Колобок полежал, полежал, взял да и покатился (это из чего у них там мука была? С алхимическим порошком случайно не перепутали?) — с окна на лавку, с лавки на пол, по полу к двери, прыг через порог — да в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, со двора за ворота, дальше и дальше.

Катится Колобок по дороге, навстречу ему Заяц.

На сцену вышла Альма. Я поперхнулась — кхе-кхе, с таким зайцем нашей сказке ограничение нужно давать плюс восемнадцать. Зато у мужской половины зрителей сразу же проснулся интерес. Главное, чтобы только он один…

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — кокетливо произнес зайчишка.

Обтягивающие лосины, жесткий корсет, пикантно перекосившийся бантик на шее и игривые заячьи ушки с хвостиком. И где они только таких зайцев видели?! Но больше всего меня убивала метровая мягкая игрушка в виде морковки, которую Альма держала под мышкой. Спрашивается — зачем зайцу есть колобка, если у него имеется при себе такая морковка! Радиоактивная. А бог с ней, с морковкой! Пора свою речь вспоминать.

— Не ешь меня, Заяц, я тебе песенку спою:

Показав зайцу язык, я «покатилась» дальше.

И покатился по дороге — только Заяц его и видел! Катится Колобок, навстречу ему Волк.

Волк подплелся ко мне походкой умирающего лебедя. Хвост умудрился зацепиться за торчащий из пола гвоздь. Попытки Кима освободить его не увенчались успехом. Теперь создавалось впечатление, будто его купировали чуть ли не под самый корень. Правое ухо так и норовило сползти с макушки на подбородок. Парень был вынужден постоянно его поправлять, дабы окончательно не растерять вид страшного серого волка.

— Колобок, Колобок, я тебя съе-е-ем! — прозевал волк, клацнув не особо устрашающими белыми зубами. Я критически смерила волка взглядом.

— Уж скорее я тя съем, — пообещала я волку, более эффектно щелкнув челюстью. Дети рассмеялись, внизу меня усиленно стали пихать в бок.

— Не отходи от текста, — шептали из подсобки.

— Да-да, — закивала я. — Не ешь меня, Серый Волк, я тебе песенку спою…

Поползла я от волка дальше. Ким лишь пожал плечами, лениво удалившись со сцены.

И покатился по дороге — только Волк его и видел! Катится Колобок, навстречу ему Медведь.

Ой, мамочка! Медведь в образе Моэги вышел крайне брутальным. Я даже струхнула. Оскалившись, девушка заговорила басом:

— Колобок, Колобок, я тебя съем!

— Верю, — сглотнув, согласилась я. — То есть где тебе, косолапому, съесть меня!

Снова бессмертный хит сегодняшнего дня.

И опять покатился Колобок — только Медведь его и видел! Катится Колобок, навстречу ему Лиса.

Дождалась, вот и эпический конец подходит. Все коленки уже стерлись. О, а я и не знала, что Май у нас лису играет… трансвестита. Куда катится этот спектакль? Явно не туда же, куда Колобок. Действительно, как в сказке — чем дальше, тем страшнее.

Закинув на плечо шикарный лисий хвост, Май откашлялся и попытался заговорить фальцетом. Вышел писк комара.

— Колобок, Колобок, куда катишься?

А черт его знает!

— Качусь по дорожке. — Логика у Колобка напрочь отсутствует: спросили «куда», а «не по чему».

— Колобок, Колобок, спой мне песенку!

Я вновь завела знакомую пластинку. Подумав, Май произнес:

— Ах, песенка хороша, да слышу я плохо. Колобок, Колобок, сядь ко мне на носок да спой еще разок, погромче.

Я уже начала лихорадочно вспоминать, что я там делала на репетиции, как вдруг из толпы раздались детские крики:

— Нет, Колобок! Не слушай Лису!

— Она тебя съест!

— Не садись к ней на нос!

— Убегай!

Такого поворота событий мы не ожидали. Май растерялся, да и я тоже, но ненадолго. Нас учили: клиент всегда прав, следовательно, зритель тоже. А детей расстраивать тем более нельзя, себе дороже. Раз народ требует триумфа Колобка — будет им триумф Колобка!

— Не бойтесь! Я не простой Колобок! На самом деле каждый третий… сейчас что?

— Э, понедельник, — оторопело ответил Май.

— Да, так вот, каждый третий понедельник месяца, при новолунии, и то если оно выпадает на двадцатое число, я спонтанно эволюционирую, отращивая ноги, руки, и становлюсь… — Я выдержала эффектную паузу. Дети в ожидании зачарованно поддались вперед. — Колобком — воином справедливости, защитником, сирых, убогих и обделенных хлебобулочных изделий!!!

У Мая отпала челюсть. В подсобке, кажись, все попадали.