Чтение онлайн

– Не потеряйте обувку. Босиком далеко не уйдёшь, и мне придётся вас пристрелить.

И тут же сам поскользнулся и уронил лампу.

– А за потерю лампы мне завалить вас? – усмехнулся гренадер. Поляк только выругался.

Дальше продвигались по хляби в полной темноте. К счастью, скоро добрались до лесенки, вкопанной в стенку оврага. Беглецы поднялись наверх. Дождь не ослабевал, к нему прибавился ветер. Вдали раскачивался уличный фонарь, но света его явно не хватало, вокруг царила кромешная темень, в которой с трудом проглядывали силуэты домов. Ни лучика не пробивалось через плотно закрытые ставни. Только за домами, довольно далеко, всё светил прожектор «Сокола».

Саблин потерял ориентацию. Мазур, по-видимому, тоже. Они стояли, грязные и насквозь промокшие, не зная, что предпринять. Ежи крутил головой, вглядываясь во мрак, пропитанный влагой, и не мог решить, куда двигаться дальше. Неожиданно шелест дождевых струй заглушило тарахтение двигателя. Из темноты, без единого огонька, выплыл мотоцикл с коляской и затормозил возле них.

Старенькая модель с коляской, похожая на американский «Индиан Биг Чиф» двадцатого восьмого года. Однако аппарат подъехал довольно резво. Водитель наглухо закутался в просторный дождевик с капюшоном и теперь угадывался угловатой густой тенью на своём «индейце».

– Садитесь, быстро! – прозвучал молодой мужской голос.

Мазур выхватил вальтер.

– Не дурите, панове, – повысил голос неожиданный помощник. – Русские начали прочёсывать район, с минуты на минуту будут здесь. Будете играть в недоверчивых, уеду к чёрту, и пропадайте.

Мазур первым вскочил на заднее сиденье, уперев ствол вальтера в бок водителя.

– Если мне что-нибудь не понравится, парень, выпущу всю обойму.

Саблину досталась коляска. Он забрался, оружие держал наготове. Мотоцикл стрельнул выхлопом на прогазовке и бодро взял с места. Фару водитель так и не включил, но ориентировался в темноте свободно, угадывая повороты каким-то непостижимым образом. Трясло нещадно, но главное, беглецы быстро удалялись от схрона и возможной погони.

Где они находятся, Саблин так и не сообразил. Мотоцикл кружил в темноте, преодолевая бесконечные повороты, и в конце концов совершенно сбил поручику ориентиры. Казалось, выкинь его сейчас из люльки, он не выберется из этого района даже утром, не отыщет дорогу к знакомым местам в городе. Будто затягивало в болото, в трясину: и дна не достать, и ухватиться не за что.

Но поездка окончилась столь же неожиданно, как и началась. Мотоцикл резко затормозил, справа виднелась высокая ограда. Темнота не рассеялась, а, казалось, стала ещё гуще. Саблин не успел ничего понять, как сильные ладони сжали руку с пистолетом, выкрутили его из пальцев. Судя по возне рядом и польским ругательствам, то же происходило и с Мазуром. Потом в голове коротко сверкнуло, загудело, и поручик провалился уже в абсолютную темноту. Без теней, без ощущений, без памяти…

Сознание возвращалось медленно. Вначале посветлел фон, послышался неразборчивый бубнёж, но рук и ног Саблин не чувствовал. Слов не разбирал, что с ним происходит, не понимал. Только тупая боль в затылке была реальна, реальнее всего остального.

Потом заунывное «бу-бу-бу» превратилось в слова. Поручик ощутил запах табака, сивухи, мокрой овчины, ещё чего-то, что он не разобрал. Саблин разобрался, что сидит на стуле, руки его прикручены к спинке, ноги – к ножкам. Пошевелить ими невозможно. И кто-то совсем рядом быстро и непонятно говорит на украинском в несколько голосов.

Он попытался незаметно приоткрыть глаза, и попытка эта нашла живейший отклик у присутствующих.

– О, глянь, москаль прочухивается! – радостно воскликнул один из голосов. – Давай, ваше благородие, глазки-то открывай.

– А ты его цигаркой прижги, – посоветовал другой голос. – Вмиг прочухается.

– Геть! До времени шкурку не портить! – весело отозвался третий. – Устроим москалю баню с парилкой и прорубью, но позже.

– Когда это хохлы толк в бане понимали? – с трудом выговорил Саблин. – Она ж русской называется не зря.

– О, говорить, сокол ясный! – откликнулся первый голос. – Знать, в себя пришёл москаль. А пан чего ж, всё без памяти? Тодор, окатика его водичкой. Знать, мало под дождичком прохлаждался.

Саблин открыл глаза. Комната не большая, не маленькая. Накрытый стол: водка, немудрёные закуски. Вокруг стола трое. В центре – Слон. В мокрой овчинной телогрейке мехом наружу, оттуда и запах. О как! Значит, не убили тебя в схроне, громила? Не накрыло взрывом гранаты, не нашла пуля из СТГ. Или тебя там и не было, или драпанул вовремя? Скорее не было, уйти можно только лазом, но тогда Ежи заметил бы следы.

По сторонам от Слона расположились двое незнакомцев с неприятными лицами. Рожами, прямо сказать, а не лицами. Оба глумливо скалились, а Слон елейно улыбался. Тоже издевается, гад. Оно конечно, попинать связанного льва и зайцу не зазорно.

Слева послышалось: «Пся крев». Саблин чуть повернул голову и боковым зрением увидел Мазура в том же, примерно, положении, что и он сам. И тотчас получил сильный удар в нос. Слезами заволокло глаза, на подбородок закапало горячим.

– Головой не крутить! – последовал повелительный окрик. – Смирно сидеть!

И ещё удар. Теперь в ухо. В голове загудело.

– А пана ты всё ж цигаркой прижги, – посоветовал Слон кому-то за спиной Саблина. Третий весёлый голос, обещавший баню, принадлежал ему. – Пусть приходит в себя побыстрее.

Сдавленный вскрик, сдавленное, с придыханием: «За всё ответите, гжебни!»

Весёлый смех за столом и сзади.

Саблин лихорадочно соображал, что делать. И не видел выхода. Их купили как котят! Подсунули спасителя с мотоциклом, и они, самоуверенные, ни на миг не усомнившиеся в своей ловкости и силе, угодили в западню. Поделом. Однако ж и выкручиваться теперь надо. Но как?

– Ты рано веселишься, Слон, – проговорил поручик. – Кое-кто в курсе, куда мы с Мазуром направлялись и зачем. Скоро здесь будет взвод стрелков, дом окружат…

Тот, кто был за спиной, вышел и влепил Саблину по зубам. Из разбитых губ брызнула кровь.

– Сказано сидеть смирно. И не болтать, пока не спросят. – Говорил бандит на чистом русском языке, без всякого акцента. Значит, и такие здесь есть…

– Да, ваше благородие, господин поручик, – участливо покачал головой Слон. – Конечно. Русская армия примчится вызволять своего офицера. Вот только беда, не знает никто про этот домишко. И вы российской армии, судя по всему, не слишком нужны. Так, стреляная гильза, а не офицер. Да и всё остальное враньё. Товарищ ваш, тоже, кстати, поручик, только польской армии, грубо нарушил дисциплину, плюнул на порученную ему миссию и, повинуясь душевному порыву, бросился очертя голову мстить за убитого товарища. При этом, естественно, не сообщил о своих планах никому ни слова.