Грехи. Книга 2
Шрифт:
– Скорее! – умоляла она срывающимся от страсти голосом.
– Нет, – прошептал он, лаская языком ее ухо. – Еще рано.
Став на четвереньки, он губами стал ласкать ее нежное тело, покрывая поцелуями сначала плечи, затем грудь, водя языком по твердым соскам, спускаясь все ниже и ниже, пока…
– Не останавливайся! – простонала она.
Он замер, склонившись над ней, и, кося своими золотистыми глазами, снова начал ласкать ее, подымаясь все выше, пока его язык не коснулся груди, и он не обвел им каждый сосок в отдельности. Она с кошачьей грацией изгибалась под его ласками, покоряясь его воле, его просьбе подождать.
Найджел дразнил ее, оттягивая время, разжигая в ней пожар желания, и когда, наконец, вошел в нее, она была влажной и теплой, готовой его принять. Их истосковавшиеся друг по другу тела действовали слаженно, как в классическом балете. Оборвав неистовый ритм, он вдруг откинулся назад, и они оба предались любовному экстазу.
Забыв об ожидавшей их, наверху постели, любовники обессиленно упали на подушки и забылись крепким сном. В камине догорели последние угли. Они прекрасно чувствовали себя в объятиях друг друга и спали крепко, без всяких сновидений.
Утром, когда еще только забрезжил рассвет, Элен проснулась от стука в кухонную дверь. Она протерла глаза, откинула со лба растрепавшиеся волосы и взглянула на будильник. Будильника рядом не было. Не было и кровати. Она все еще лежала в гостиной на подушках, рядом с ней тихо посапывал Найджел. Элен повалилась обратно на подушки и с удовольствием прижалась к нему, чувствуя уют и тепло его тела. Он сонно обнял ее, и она закрыла глаза.
Но громкий, настойчивый стук продолжался. Наконец Элен не выдержала и, осторожно высвободившись из объятий Найджела, встала, надела юбку и, придерживая на груди блузку, отправилась на кухню узнать, в чем дело. Минутой позже подошел Найджел.
– Что случилось? – с интересом спросил он.
– Не знаю, – сонно ответила Элен и открыла кухонную дверь.
Любовники не могли удержаться от смеха. Лебеди, утки, гуси – все разом стучали клювами в дверь и махали крыльями, настойчиво требуя завтрака.
Элен сразу же вспомнила инструкции мадам Грез и полезла в бочку за черствым хлебом.
После завтрака Элен с Найджелом долго гуляли по осеннему лесу, дыша прохладным воздухом и слушая шорох опавших листьев под ногами. Такие прогулки они потом совершали каждое утро. Однажды они вышли на поле, где фермеры жгли сучья и траву, очищая землю для пахоты. В воздухе стоял запах дыма и печеного картофеля. В жизни они не ели ничего вкуснее. Элен казалось, что в этом картофеле сконцентрирована вся сладость, все жизненные соки земли.
А в один прекрасный день Элен отыскала где-то поваренную книгу и решила поразить любимого своим кулинарным искусством. Она полдня провозилась на кухне, но обед получился на славу. Найджел все время был рядом, что-то читал. «Вот так и должен проходить медовый месяц», – с радостью думала она.
В субботу вечером Найджел попросил у нее разрешения позвонить в Англию.
– Конечно, – довольно непринужденно отозвалась она. – Хорошо, что это не Сингапур.
Но этот звонок растревожил ее, напомнив, что скоро они расстанутся. Завтра вечером они вернутся в Париж, а в понедельник утром… Сейчас ей не хотелось думать о том, что будет в понедельник утром.
– Я кое-что забыл в Англии, – позвонив, виновато сообщил Найджел. – Пришлют завтра с посыльным.
– Но завтра вечером мы возвращаемся в Париж.
– Ничего, успеют.
Наутро они снова кормили птиц, но только на этот раз волшебство исчезло. После завтрака, оседлав лошадей, они молча катались по лесу, раздвигая ветви деревьев, стояли на вершине холма, глядя на поля и прилегавшую деревню. Не успели они вернуться и сесть за ленч, как прибыл посыльный из Лондона.
– Давай пройдемся, – предложил Найджел любимой. Через силу улыбнувшись, Элен кивнула и пошла переодеваться.
Во время прогулки она подобрала обломившуюся ветку, и все время хлестала ею по стволам деревьев. Давно уже она не чувствовала себя так отвратительно.
На обратном пути возлюбленный вдруг привлек ее к себе.
– Элен…
– Найджел…
Он заглянул ей в глаза и, увидев там глубокую печаль, только крепче прижал ее к себе.
– Не могу передать тебе, с каким огромным удовольствием я провел эту неделю, – прошептал он.
С удовольствием?! А она-то все полюбила, все до последней минуты, особенно те часы, что они проводили в постели.
– Я… я тоже получила удовольствие, – еле слышно отозвалась она.
– Мне так не хочется расставаться, – сказал он смущенно.
– Мы увидимся снова.
– Надеюсь. – Он полез в карман пиджака и достал оттуда бархатную коробочку. На мгновение замялся, а потом решительно протянул Элен. – Посыльный привез, – сказал он.
Элен осторожно открыла крышку, и у нее сразу же захватило дух: на бархатной подушечке лежало, переливаясь, кольцо с круглым бриллиантом изумительно желтого цвета.
– Он канареечно-желтый! – прошептала она с восхищением, подставляя его солнечным лучам. Интересно, сколько в нем карат? Тридцать?
– Двадцать восемь, – отозвался Найджел, словно прочитав ее мысли.
– В самом деле, Найджел, я… я не могу его принять, – запротестовала она. – Это уж слишком.
Элен быстро захлопнула коробочку и сунула ее в руки Найджела.
Тот, в свою очередь, торжественно достал из нее кольцо и надел его на палец любимой.
– Кольцо – фамильная драгоценность, – произнес он. – Оно передается из поколения в поколение и называется «Солнце Сомерсетов».
– Но…
Найджел приложил палец к губам Элен.
– Позволь мне все объяснить. В нашей семье есть определенные традиции… Вот уже три века как кольцо украшает палец каждой женщины, к которой переходит титул герцогини Фаркуарширской.
Элен недоуменно захлопала глазами.
– Неужели ты не понимаешь? – Найджел обнял ее и радостно рассмеялся. – Дорогая, я делаю тебе предложение! Когда я стану герцогом, ты будешь герцогиней!
Элен ушам своим не верила. Неужели это правда?
– Я люблю тебя, – сказал Найджел. – Люблю с того самого вечера в Монте-Карло. Скажи «да», дорогая! – Он уже умолял. – Пожалуйста, скажи «да»! Видит Бог, я недостоин тебя, особенно после того, как так легко расстался с тобой. Я знаю, что причинил тебе боль, но я искуплю вину всей своей жизнью.