Чтение онлайн

– Простите, – тотчас заколебалась секретарша.– Я не сразу поняла, что вы родственница. Повторите еще раз фамилию пациентки.

– Жанна Жано.

– Палата триста девять. – Перегнувшись через стол, секретарша указала в нужном направлении. – В конце свернете направо, затем по коридору до крыла Сен-Гатьен. Воспользуйтесь вторым лифтом.

Элен кивком поблагодарила и поспешила на поиски лифта.

Эдмонд, бледный и измученный, потерянно топтался у палаты Жанны. Сердце Элен оборвалось. По всей видимости, брат потерял всякую надежду.

– Маленькая француженка, – проговорил он упавшим голосом.

Обняв брата, Элен отстранилась и заглянула ему в глаза.

– Как она?

– Я не знаю, – ответил он, стараясь избежать ее взгляда. – Врачи используют медицинские термины, которых я не понимаю. Они сейчас у нее.

Элен на мгновение задумалась и тотчас воскликнула:

– Жди меня здесь! Я сейчас позвоню знакомому врачу. Он однажды уже помог мне. По крайней мере, он объяснит нам, что с Жанной.

Доктор Розен прибыл задолго до того, как врачи вышли из палаты Жанны.

– Спасибо, что приехали, – сказала Элен, целуя его в щеку.

В нем чувствовалась какая-то необъяснимая сила: ей сразу же стало легче. Она представила его Эдмонду, и мужчины обменялись рукопожатием.

– Что вам сказали врачи? – спросил доктор Розен.

– Говорят что-то о задержке жидкости в организме и почечной недостаточности.

– На каком месяце беременности ваша жена?

– На восьмом.

Доктор Розен покачал головой. Старая история, печально подумал он. Жена наверняка чувствовала, что с ней что-то неладно, но побоялась сказать мужу. Задержка мочи в организме – уже само по себе плохо, тем более почечная недостаточность. Не исключено полное отравление организма.

– Как давно у нее возникли эти проблемы? – спросил он Эдмонда.

Эдмонд поморщился и отвел взгляд.

– Я не знаю. Она не хотела меня беспокоить. Когда я заметил неладное, то настоял… – Дрожащими пальцами он достал из кармана пачку сигарет.

В это время дверь палаты открылась и из нее вышла монахиня в черном платье и накрахмаленном чепце с отворотами.

– Как она, сестра? – бросилась к ней Элен. Монахиня неодобрительно покачала головой:

– Ничего сказать не могу. Вот выйдут врачи, тогда и узнаете. – Монахиня строго посмотрела на Эдмонда. – Сожалею, месье, но курить здесь запрещается!

Эдмонд тотчас сделал последнюю глубокую затяжку. Сразу после девяти из палаты Жанны вышла группа врачей.

– Доктор Дюфо, мы можем к ней пройти? – спросил Эдмонд одного из них.

– Только на несколько минут. Ваша жена очень слаба. Ей нужен отдых. – Доктор смущенно потер руки.

– Как она? – спросила Элен. – Она будет…

– Об этом говорить еще слишком рано, – поспешил оборвать ее врач. Как бы плохо ни чувствовал себя пациент, нельзя отнимать последнюю надежду у родственников. – Позвольте мне заверить вас, что мы делаем все возможное, – добавил он с улыбкой.

Вперед шагнул доктор Розен.

– Вы можете сказать нам конкретно, что случилось с мадам Жано? – спросил он, по привычке протирая очки носовым платком.

– Кто вы такой? – нахмурился доктор Дюфо.

– Я Симон Розен, врач и близкий друг семьи. Я здесь по их просьбе.

Доктор Дюфо вздохнул и посмотрел на брата и сестру Жано.

– Можете пройти в палату, но только ненадолго. – Он отвел доктора Розена в сторонку.

В больничной палате стоял полумрак, но то, что увидела Элен, потрясло ее. Она судорожно вздохнула, стараясь удержать слезы. Это была вовсе не та Жанна, которую она знала и любила; Жанна, которая давала ей советы и любила как старшая сестра; Жанна, которая вышла замуж за Эдмонда и родила малышку Элен. Эта женщина была ей совершенно не знакома. У этой лицо жутко распухло, и было красным, как свекла. Она безучастно смотрела в потолок.

– Жанна… – позвал ее Эдмонд.

Женщина медленно повернула к нему лицо и попыталась сфокусировать взгляд.

– Эдмонд? – спросила она, с трудом шевеля распухшими губами. – Эдмонд, я… Мне очень жаль. – Ее глаза наполнились слезами, а голос стал еще слабее. – Эдмонд…

Эдмонд подошел к кровати, взял Жанну за руку и сжал ее.

– Ты скоро поправишься, – проговорил он, усаживаясь на край кровати и утирая ей пот со лба. – Врачи говорят, что ты уже начинаешь поправляться. Не волнуйся, мы скоро заберем тебя домой.

– Если все так хорошо, то почему тогда ты прячешь взгляд? – как-то обыденно спросила Жанна. В глазах ее отразилась какая-то холодная уверенность. – Нет, – прошептала она. – Я уже больше не вернусь домой. Никогда.

К кровати шагнула Элен:

– Жанна! Не смей так говорить! Ты не должна сдаваться! У тебя есть все, чтобы жить: я, Эдмонд, малышка Элен, новый ребенок…

– Элен, дорогая, милая Элен. – Жанна с благодарностью взглянула на нее. – Ты пришла! Эдмонд говорил мне, что ты придешь, но я думала, он просто меня успокаивает. – Жанна покачала головой. – Я знаю, что уже не поправлюсь. Просто, просто пообещай мне кое-что…

Элен с Эдмондом дружно кивнули.

– Не надо, чтобы малышка Элен видела меня такой. Не заставляйте ее… – Жанна отвернулась к стене.

– Что, что не заставлять ее делать? – взволнованно спросил Эдмонд.

– Не заставляйте ее… целовать меня, когда я умру, – с трудом выговорила Жанна, закрыв глаза. – Закройте гроб. Она еще слишком мала, чтобы видеть… такое уродство. – Невероятным усилием Жанна открыла глаза, дотянулась до руки Элен, и ее холодные пальцы сжали руку, как тиски. – Элен… – Жанна сглотнула и приподняла голову. – Ты… ты ведь позаботишься о малышке Элен? Как о своей дочери? – Голос Жанны был совсем слабым. – Можешь мне пообещать?

– Обещаю, – кивнула Элен, ни секунды не раздумывая. Жанна улыбнулась и, разжав пальцы, выпустила ее руку.

– Пожалуйста, выйдите в коридор, – строго проговорила вошедшая медсестра. – Больная нуждается в отдыхе.

– Не прогоняйте их! – На лице Жанны отразился страх. – Пожалуйста, – умоляла она. – Пусть они останутся. Я не хочу умирать в одиночестве.

Жанна умерла не в одиночестве, но что самое ужасное, могла бы и вовсе не умереть.