Чтение онлайн

– Надень пальто, а то простудишься, – посоветовала Элен.

Но Гай ее не слышал, он уже был совсем в другом мире.

Элен гуляла несколько часов подряд. Сначала она прошлась по старым улочкам Монмартра и перешла по арочному мосту на левый берег Сены. Вокруг полно народу, в маленьких уличных кафе сидели посетители. В Париже чувствовалось приближение весны.

Проходя мимо магазинов дамского белья, Элен увидела в витрине свое отражение. Она не поверила своим глазам. Зачесанные вверх волосы совершенно изменили ее облик: она стала выше ростом, женственнее. К ее удивлению, прошедшие несколько недель вынужденного поста только пошли ей на пользу. Детская округлость навсегда исчезла, теперь она была не просто стройной, а весьма изящной и очень грациозной. Глаза на похудевшем лице казались больше и привлекали внимание. Посмотрев на себя в профиль, Элен осталась довольна и при этом отметила, что ей всегда следует подчеркивать пояском талию.

Незаметно для себя она тихонько запела. Сейчас Элен чувствовала себя увереннее. Она теперь больше походила на настоящую парижанку, красивую и модную; осталось только приобрести немножко лоска. Что ж, она постарается перенять походку и манеры наиболее элегантных дам.

Когда она достигла бульвара Сен-Жермен, там уже вовсю работали фокусники. Они развлекали маленьких ребятишек, которые от восторга визжали и хлопали в ладоши. Улыбнувшись, Элен остановилась и стала наблюдать из праздного любопытства. Но пока она на них глядела, в памяти всплыли фокусники из ее прошлого. Глаза вмиг потухли. Другие фокусники – Другое время. То время, когда была жива Мишель.

Много лет назад…

Внезапно время для Элен заскользило в прошлое. Возможно, причиной тому послужило завораживающее зрелище красных шариков, посланных в воздух умелой рукой и ловко пойманных с такой гипнотической ловкостью. Или может, причиной стали крики детей. А может, во всем виновата весна, запах» которой витал в воздухе? Так или иначе, но что-то открыло давно запертую на замок дверцу ее памяти и у нее перед глазами поплыли воспоминания детства. Голова ее закружилась, к горлу подступила тошнота. Впечатление было таким, будто она несется на каруселях и весь мир несется и кружится вместе с ней.

Словно находясь в трансе, она повернулась и продолжила прерванную прогулку, но на сей раз это была не бесцельная прогулка праздношатающегося человека. Теперь у нее была цель, и она шла к своей цели, влекомая неведомой силой, словно какой-то невидимый магнит тащил ее в определенном направлении. Вмиг стих шум большого города, крики детей снизились до шепота. Единственным громким звуком был стук ее каблучков по мостовой, который с каждым шагом становился все громче и отчетливее, словно раскаты грома. Даже мостовая под ее ногами пришла в движение и стала коробиться, словно череда набегающих волн.

И вот над ее головой грянул гром. Ее бросило в жар, она обвила руками фонарный столб, чтобы не упасть. Тело ее обмякло, и она безжизненно повисла на руках.

Какой-то пожилой человек участливо посмотрел на нее.

– Что с вами, мадемуазель? – спросил он встревоженно. – Вам плохо?

Глубоко вздохнув, Элен мотнула головой. Мужчина двинулся дальше.

Следующие полчаса она шла не останавливаясь. Головокружение прошло, голова прояснилась, а следом пришло и новое понимание. Теперь она знала, чего хочет.

Девушка без труда нашла крутую каменную лестницу, что вела на вершину холма. Прошло почти десять лет, а казалось, было только вчера.

Вот перед ней маленький сквер, а вот и скамья, где она обычно играла с куклой Антуанеттой. Вокруг та же акация, и деревья такие же голые, что и в тот раз.

А там, через аллею, стоит дом. Элен с любопытством рассматривала его. Теперь, когда она выросла, он кажется гораздо ниже. И какой-то весь обшарпанный. Дверь канареечно-желтого цвета навеки исчезла, но окна первого этажа все еще закрывали решетки с причудливыми узорами и, как и прежде, над крышей торчали белые купола собора Сакре-Кер. В воздухе висел тяжелый запах жирной пищи. Кто-то готовил свиное рагу.

Вот в этом доме она и жила бы сейчас, если бы тетя Жанин не продала его без всякого на то разрешения, с горечью подумала Элен. Он по праву принадлежал ей и Эдмонду. Дом украли у них из-под носа. Губы Элен крепко сжались. Украли…

Девушка продолжала рассматривать дом. Если бы… если бы он все еще принадлежал им, она бы сейчас избежала многих проблем. У нее были бы отдельная гостиная и кухня, выходящая дверью в сад. Ей бы не пришлось сейчас ютиться в одной комнатенке с Гаем Барбо. Возможно, она даже имела бы постоянный доход от сдачи комнат верхнего этажа. Не было бы проблем с деньгами, постоянных стычек с непреклонной консьержкой, не было бы нужды копаться в отбросах, собирая сгнившие фрукты…

Внезапно голова опять пошла кругом, и Элен без сил опустилась на скамью.

Словно при замедленной съемке, перед ней поплыли страшные картины прошлого: мама, которую бош без пощады ударил сапогом в живот. Даже сейчас она слышала ее жуткий крик от нестерпимой боли. Потом в ушах раздался громкий выстрел ружья, который отбросил Мишель к кухонной двери, где она и осела, точно мешок с картошкой.

Элен резко поднялась и быстро зашагала прочь. Слезы застилали ей глаза, и она то и дело вытирала их руками. Нет, этот дом не для нее. Она никогда не захочет вернуться сюда снова. Никогда.

«Хорошо, что этот вор Пьер продал его, – убеждала она себя, идя по булыжной мостовой. – Что толку пытаться жить в доме, полном отвратительных призраков?»

Она чуть ли не бежала в их с Гаем комнатушку. Его компания сейчас была ей крайне необходима.

Когда она вернулась, окно все еще было открыто. Комната промерзла. Гай не проронил ни слова. Он сидел на полу, прислонившись к стенке и устремив взгляд на «Гиперболическое Вознесение».

Переступив через палитру, Элен уселась рядом. Ей ничего не надо было объяснять, она и сама видела, что работа закончена.

Элен вдруг молча встала и вышла из комнаты. Ровно через десять минут она вернулась с бутылкой шампанского. Конечно, это безрассудство: каждое су было у них на счету, но… Девушка наполнила шампанским бутылки из-под молока, служившие им питьевыми емкостями, и протянула одну из них Гаю. Они молча чокнулись.

– За твой шедевр, – торжественно провозгласила Элен. – За твое будущее!

Гай молча кивнул. Да, картина удалась, к тому же на его стороне Андре Лихтенштейн, настоящий гений в области открытия новых талантов.