Чтение онлайн

Андрей отставил пустой стакан, поднялся с кресла, подошел к окну и отодвинул портьеру. Из-за полуоблетевших крон прорисовывался небольшой отрезок широкого проспекта. Половодье огней, нервное перемигивание рекламы, автомобильное стадо, застывшее перед светофором…

– Короче, «Сказка о попе и работнике его Балде», – скупо улыбнулся Ларин. – «Где б найти мне такого работника не слишком дорогого…» Придется побыть при этом «толоконном лбе» Филарете этаким сказочным Балдой.

– Ну, работать ты там будешь не один, а с Лорой. Кстати, она уже на месте – изучает обстановку. Наверняка поможет тебе грамотно внедриться в окружение Филарета.

– Тогда уж точно вышибем из него ум! – заверил Андрей.

– Нимало в этом не сомневаюсь, – согласился Павел Игнатьевич и, подойдя к бару, неожиданно спросил: – Может быть, еще немножечко водочки с морковным соком?

В каждом городке, где есть монастырь, существует категория профессиональных богомолок, знающих все и о местных святынях, и о наиболее харизматичных схимниках, и о том, какие иконы и в каких случаях жизни наиболее полезны. Им досконально известны все престольные и праздничные даты и особенности службы того или иного священника. Они безошибочно охарактеризуют тех или иных отцов, отличающихся или показательно строгой жизнью, или умением видеть человека «как он есть» на исповеди. Они могут посередине ночи рассказать все биографии более или менее значимого монастырского люда и даже их родственные связи и слабости.

Как правило, это пожилые одинокие женщины. Роль их – служить посредницами между монастырским начальством и чающей благодати публикой. Для паломников они служат своего рода путеводителями, являясь неутомимыми и словоохотливыми гидами, имеющими при монастырях всевозможные связи, лазейки или просто полезные знакомства.

Шестидесятилетняя Валентина Борисовна Околова, бывшая заведующая гороно, как раз и принадлежала к такой категории женщин. Семьи у нее не было, потому что в юности она решила сперва построить карьеру, а потом обзавестись семьей. В результате большую карьеру отстроить не удалось, а с замужеством не сложилось. Ведь большинство мужчин подмосковного городка, где работала Валентина Борисовна, считали ее «синим чулком». Что, впрочем, вполне соответствовало действительности: высокая, костлявая, с длинным и хищным лицом свежемороженой щуки, отставная чиновница от образования производила отталкивающее впечатление.

Доработав до пенсии, бывшая педагогиня ударилась в религию. Тем более что древний Свято-Покровский монастырь, расположенный в получасе ходьбы от ее дома, был благодатным местом для приложения религиозного рвения.

За короткое время Валентина Борисовна стала своим человеком в тамошнем храме. Конечно же, по монастырским уставам женщину могут пропускать на территорию лишь в престольные и праздничные дни, однако Околова как-то на удивление быстро втерлась в доверие к большинству тамошней братии – от простых послушников до людей, близких к самому архимандриту Филарету.

Большинство монастырского люда воспринимало ее как неизбежное зло – суетливая и многословная, она вносила в простую и размеренную жизнь Свято-Покровского монастыря явный диссонанс. Но и пользы от нее было немало. Ведь Валентина Борисовна стала и этакой ходячей рекламой, и личным адъютантом при нескольких особо почитаемых ею священнослужителях…

…Сентябрьский день близился к концу. На полупустые улицы городка опускалась фиолетовая мгла. Одно за другим зажигались окна пятиэтажек вдоль главной улицы. Валентина Борисовна неторопливо шла из магазина по направлению к дому, когда рядом с ней остановилась скромная «шестерка» с нездешними номерами.

– Извините, пожалуйста. – Из машины вышла рыжеволосая женщина. – А как до Свято-Покровского монастыря добраться?

Околова переложила сумку из одной руки в другую и критически осмотрела водительницу «шестерки». С одной стороны, ей не слишком нравилось, что женщина водит машину. С другой же – рыжеволосая была явно порядочная, а не из «теперешних мамзелей»: длинное скромное платье мышиного цвета, минимум косметики и платок на голове, завязанный на церковный манер.

– Вон, свернете направо – и по Комсомольскому проспекту до самого конца, дальше налево по Свердлова, второй поворот в переулок Советских Чекистов – и сразу купола увидите.

– Спасибо. Да хранит вас Господь. – Рыжеволосая потупила взор.

Профессиональная богомолка явно подобрела и, обойдя машину, приблизилась к женщине.

– А вы в наш монастырь как паломница или по делу какому? – с прищуром спросила она.

– И как паломница, и по делу. – Водитель «шестерки» опустила голову.

– Чтобы замуж выйти, надо к святой Матроне Московской свои молитвы обращать, если бесплодие – то святую Ксению Петербургскую о ребеночке просить, а если муж сильно пьет – то твои молитвы только святой Вонифатий услышит! – привычной скороговоркой начала Околова.

– Ох, матушка, знали бы вы, что мои проблемы куда страшней и безбрачия, и бесплодия, и пьянства! – На глазах рыжеволосой блеснули слезы.

Слезы эти казались действительно искренними, и они не могли не тронуть даже зачерствевшее сердце бывшей заведующей гороно.

– Что с вами?

– Не хочу напрягать вас своими проблемами, – вздохнула владелица «шестерки». – Так какой поворот на улицу Советских Чекистов, второй или третий?

Валентина Борисовна задумалась… Дома у нее все равно не было никаких дел: обед на завтра сварен, квартира убрана, цветы политы. Правда, оставался любимый сериал, но его можно было посмотреть утром. Так почему бы не помочь хорошему человеку?

– А давайте я вам покажу, – улыбнулась Околова вполне доброжелательно. – Только вы меня потом до дома довезите, а то темно уже… Изнасиловать могут! Теперешняя молодежь сами знаете какая!

– Буду вам очень признательна, матушка, – рыжеволосая любезно открыла правую переднюю дверцу. – И обязательно потом отвезу туда, куда скажете.

Женщина вела автомобиль осторожно и даже неуверенно – видимо, и впрямь впервые была в этом подмосковном городке. Путь до монастыря был довольно долгим, и потому у Валентины Борисовны имелось достаточно времени утолить свое любопытство – узнать и о том, что же привело эту рыжеволосую к Свято-Покровскому монастырю, и, собственно, о ее личности.

Лариса – а именно так представилась водительница «шестерки» – оказалась русской беженкой из Киргизстана. История ее выглядела на редкость драматичной. Во время свержения президента Бакиева в стране начались погромы, притом часть их была направлена против русских. Погромщики не пощадили и церковь в предместье столицы: сам храм сожгли, священнослужители разбежались, а она с братом, бывшим церковным старостой, была вынуждена на этой самой машине бежать через всю Среднюю Азию в этот самый городок, к дальним родственникам. Родственники отказались приютить погорельцев безвозмездно, потребовали у них часть наследства, оставшегося от покойных дедушки-бабушки, в чем алчным и богомерзким родственникам было смиренно отказано. Так что теперь у бесприютных брата с сестрой оставался единственный выход – этот самый монастырь.