Чтение онлайн

— То есть деваться мне некуда? — уточнил капитан. — И Дерена мне придётся уговаривать самому?

— Грата, капитан, — улыбнулся Линнервальд. — Каждый делает то, что он должен себе и миру. Если он не делает этого, причинность затягивает его в мешок личной граты и завязывает горловину. Мы должны делать, чтобы жить. Ведь никто, кроме нас.

Капитан кивнул, а куда было деваться? И регент отключился.

Ему тоже нелегко дался этот разговор. Общаясь, истники давят друг на друга со страшной силой, не жалея и не щадя, ибо побеждает тот, в ком воля понимания момента сильнее.

Капитан «Персефоны» и сам был не огранённым, но очень крупным камнем, сродни камням Дома Аметиста. И Линнервальд не захотел затягивать разговор свыше необходимого.

В капитанской стало невыносимо тихо, и дежурный, вежливо созерцавший во время разговора капитана и регента только то, что ему было положено — контрольный пульт — выдержав пару минут, собрался с духом, чтобы завести разговор.

Парень давно привык к выплескам силы. Привык к страшному давлению на нервы, когда кэп бывал не в духе.

Он потёр ноющий лоб и решил, что надо бы предложить начальству йиланчика. Горяченького. И ну его уже, этот аукцион.

Дежурный решительно повернулся к капитану и увидел, что тот… спит, откинувшись в ложементе.

Парень бесшумно поднялся, потягиваясь, понизил в капитанской температуру, отрегулировал вентиляцию, накрыл спящего пледом.

…Ну и подстава с этими эрцогами… Кэп рассердился, конечно… Да и Дерен не обрадуется.

Дежурный помахал руками, разминаясь, пару раз присел и взялся писать Дерену сообщение, стараясь не переврать все эти сложные экзотианские имена.

Надо же, какой-то Дом хочет, чтобы Вальтер стал наставником девчонки и определил, пригодна ли она править домом Оникса? Ничего так себе, да?..

Интересно, а голограмма девчонки свежая? Уж больно юной выглядела восемнадцатилетняя Сейко. Этакий нежный цветочек…

Хотя грудки у цветочка уже созрели… Можно бы урожай собирать…

Дежурный поулыбался-поулыбался и портрет девушки Дерену переслал тоже.

Ну и ребятам потом переслал.

Пульт-то всё пишет, а портрет реально существующей девушки никакой секретностью обладать не должен.

Зато голограмму этой Сейко можно повесить в общей каюте и пить в её обществе чай. Довольно забавное занятие.

Дерен зашёл в капитанскую утром, когда время ожидания корта в контрольной точке на пути к Асконе уже истекло.

Пассажирское судно не вышло из зоны Метью. Теперь об этом сообщали официально.

— Я ещё с комкрыла поговорил, — ответил капитан на его немой вопрос. — Но самим нам сейчас выйти на экзотианскую территорию никак нельзя. Рос-то готов рискнуть, не вопрос. Но ведь вы же засветитесь. Там же надо не просто выйти. Там, похоже, кому-то по рогам настучать надо. Если бы техническая неисправность, ты бы не дёргался, я ж тебя знаю.

— Я посмотрел список пассажиров, — сказал Дерен. — На корте летит очень известный юрист, Юнмар Ченич. Он эмигрировал на Аскону ещё до войны, но сейчас переводит свою фирму назад в Империю.

— А-а… Это из беглецов от войны? — усмехнулся капитан. — Сволочь и ренегат?

— Ну, вроде того, — согласился Дерен. — Но состояние у него всё равно не сопоставимо с Рэмкиным. И если это рейдеры, то они там по нашу душу.

— А что там такое с состоянием Рэма? — нахмурился капитан.

— Йилан — вообще тема прибыльная, — пояснил Дерен очевидное. — Когда пару десятков лет назад рынки в Империи начали падать в ожидании неприятностей, и уже понятно было, что война всё равно начнётся, дальновидные люди всё равно покупали плантации с прицелом на окончание конфликта. Йилан — один из немногих стимуляторов нервной деятельности, разрешённых в Империи. Было понятно, что рано или поздно дела пойдут в гору. Ну, вот они и пошли.

— Сильно?

— Плантация уже дороже в два раза, чем год назад. И это только начало. Рэму нужно будет сейчас переутвердить права….

— Стоп, — насторожился капитан. — А что там с правами?

— В двадцать один это положено по экзотским законам.

— Дерен, а ты здоровый, что послал его одного? — рассердился капитан. — Ты почему мне ничего не сказал?

— Капитан, это чисто формальная процедура, — удивился лейтенант. — Документы нельзя будет даже выносить из Администрата. Тем более что ему завтра уже двадцать один.

— А в чем тогда смысл переподтверждения?

— Ну…— Дерен задумался, потом открыл файл на браслете и полистал. — «Перед тем, как наследнику должен исполниться двадцать один год, наступает шестимесячный мораторий», — прочёл он. И пояснил: — Рэм мог в течение этих шести месяцев сам отказаться от наследства.

— Сам?

— Ну да, есть такой прецедент в Содружестве.

— И на одном корте с ним летит известный юрист? И весь полет они его обрабатывают?

— Да ну, на Рэма где сядешь, там и слезешь, — не согласился Дерен. — Влюбиться ему не в кого, шантажировать его нечем. Бред, капитан.

— Бред? По графику он бы прилетел на Аскону завтра. В последний день, когда мог бы сам отказаться от наследства.

— Но это невозможно было так подгадать.

— Линнервальд бы смог.

— Вы полагаете, эрцоги так обнищали, что... — Дерен вывел над браслетом собственный график дежурств, потом график транзитных судов. — Может быть, мне вылететь следом за ним?

— Нет уж, — усмехнулся капитан. — Я вижу по твоему настрою, что парень цел?

Дерен кивнул.

— Ну, вот пусть сам и разбирается. Мне тут вчера Линнервальд весь мозг вынес насчёт личной граты. — Капитан Пайел внимательно посмотрел на Дерена, раздумывая, говорить ему или нет.

Тот опустил глаза, и капитан понял: знает, зараза! Ну, вот откуда опять, а?!

Он поискал глазами дежурного, к счастью уже сменившегося с вахты. Вызвал карту первой палубы, чтобы найти этого недоделанного керпи!

И тут в капитанскую без стука вломился зампотех, капитан Келли.

Его седоватые, коротко стриженные волосы стояли дыбом, лицо было в красных пятнах.

Капитан вскочил, вспомнив про аукцион и предчувствуя страшное:

— Келли, что у тебя опять? Ты купил пятый реактор?!!