Чтение онлайн

— Что ты такой странный способ встречи выбрал? В кабинете нельзя было? — спросил майор. Он хотел еще добавить: «Сам позвонить не мог?» Борисова удержало легкое, мимолетное, но явно неслучайное прикосновение пальцев полковника к его кисти. Юрий Николаевич замолчал, а Тимашов беззаботно ответил:

— Не мог. Служебного телефона твоего я не знаю, не положено нам, смертным. А по-домашнему это надо до вечера ждать, да и то ещё неизвестно, застану ли. Поэтому пришлось по команде тебя вызывать, как полагается. Дело срочное, с вашими анимальными аномалиями связано, не хотелось время терять.

Насчет телефона — это все был детский лепет. Можно было оставить сообщение на автоответчике. Холостяк Борисов, действительно, по несколько дней мог не появляться дома, ночуя на службе, но автоответчик время от времени пересылал на «Вампир» информацию, и компьютер предоставлял майору полный отчет о том, кто ему звонил. Юрий Николаевич понял, что на его вопрос Вятич ответит в свое время, а пока лучше говорить о чем-то другом.

Борисов присмотрелся к скрипачу, сидевшему на скамейке и мастерски игравшему на заказ разные мелодии, и сказал:

— Я как-то раз шел мимо него вечером. Дело зимой было, мороз. А он тут пилит. Кому «Семь сорок», кому что, а какой-то глупышке «Голубой вагон» за пятьдесят копеек. Мамаша, видно, на большее не раскошелилась. Я подошел и тоже дал ему полтинник, только бумажный, синенький. А он тут же собрался и ушел. Надеюсь, он не обиделся.

— Вряд ли. Когда ему ничего не заказывают, музыкант играет то, что хочет, — заметил Тимешов.

— Ясно. Он сыграл то, что хотел.

Они свернули направо и пошли по направлению к Тверскому бульвару. В одном из переулков, как оказалось, полковника ждал «мерседес» последней модели. Несмотря на свой квасной патриотизм, Вятич любил комфорт. Тимашов сел за руль, однако двигатель заводить не стал, объяснив:

— Можно было бы, конечно, и покататься, да уж больно хорошо сидим. — Он откинулся на спинку сиденья и продолжил: — Значит, спрашиваешь, почему так сложно? А мне стало известно, что твой начальник решил за тобой по-свойски этак присмотреть. Отеческое внимание, не более того. Отследить, что за дела в последнее время вокруг тебя творятся. Почему ты так часто становишься участником операций, проводимых соседними и сопредельными отделами.

— А порой и запредельными. Такими, как твой, — добавил Борисов.

— Говори уж сразу: беспредельными. Ты не это имел в виду? — усмехнулся Вятич.

— Владимира Константиновича можно понять.

— Ну вот, поэтому и пришлось действовать через него. По-товарищески, честно и открыто. Зачем ему лишний раз убеждаться в том, что я знаю телефонный номер твоего хуторка в Хлебниковом? Да и в кабинете ты мог брякнуть что-нибудь лишнее, со своей комсомольской прямотой. Мог начать выяснять отношения. А он мне там дополнительный жучок впендюрил — и к стационарной телекамере подключил втихаря. Думает, что я не знаю. Знаю — это и еще кое-что, но тебе не скажу, учитывая твою честность и любовь к субординации.

— Про любовь к субординации — это ты загнул. Обижаешь. Просто Яковлев на редкость порядочный начальник, — ответил майор. — Так что ты хотел мне сообщить?

— Сообщить чего-то конкретного могу не очень много, скорее, поделиться соображениями. Да вот листочки эти хочу тебе вручить, -- Тимашов вынул из-за сиденья три плотных листка, судя по виду фотокопии каких- то шифровок, и протянул Борисову. — Наши люди добыли это на Украине в девяносто шестом, Судя по всему, содержание этих текстов как-то связано с тем делом, которым ты, сейчас занялся.

— Откуда ты всегда знаешь, чем я занят? — тихо, без особого интереса проворчал Юрий Николаевич.

— Как говорит один наш общий знакомый, мы тоже не траву кушаем.

— Что просишь? — Борисов взвесил на руке листочки.

— Безвозмездно, то есть даром. Не веришь? Мы просто не смогли расшифровать эту грамоту. Может, твои соколы сумеют. Или птахи. А если сумеют — ты уж не забудь, где взял эти листочки.

— Ключевые слова?

— Думаю, «Украина» будет обязательно. Не знаю только, на каком языке. Возможно, «Белоруссия» и «Россия». Что-нибудь из Апокалипсиса. «Звезда Полынь», например. В общем, Чернобыль.

— Дозволено будет малограмотному узнать обстоятельства перехвата?

— Наш человек скопировал депешу, которая пришла в городок Стрый одному украинцу от одного, условно говоря, американца — сам понимаешь, какой национальности. Той самой, которую я больше всего не люблю. Украинец передал ее дальше, в Киев. Мы смогли расшифровать только небольшой кусок, в самом начале. Дальше идут инструкции, написанные, сам видишь, каким алфавитом. Иврит — не иврит, арабский — не арабский, черт знает, что такое. Может, Большакову это по зубам окажется. Хотя, и ему тоже навряд ли.

Юрий Николаевич пробежал глазами прилагавшуюся к листкам карточку с раскодировкой первого абзаца послания. Писавший, который именовал себя в первом лице множественного числа — «мы», после краткого приветствия и пожелания успехов в деле национального освобождения Украины, сообщал о том, что пришла пора переходить ко второму этапу. Для чего предлагалось передать, чтобы некий Скорпион дал свободу действий агенту по кличке Джинн, каковой, по замыслу автора, должен был начать поиск и вербовку агентов, отвечающих необходимым требованиям и способных выполнить те планы, которые Джинн вынашивает. Второй; этап назывался «Днем Саранчи». Велено было начинать его не на востоке, а на севере, именно там, где, по имевшимся у автора данным, сложились наиболее благоприятные условия. Указывались приблизительные сроки прибытия груза лекарств: первая партия должна была прибыть в октябре по известному адресату каналу в Одессу. Более точные сроки автор письма обещал назвать позже. Нижеследующее письмо предлагалось довести до сведения товарищей.

— Ты думаешь, это письмо связано с содержанием записки?

— Не обязательно, — сказал Тимашов.

— Каким был, по-твоему, первый этап их операции?

— Ты правда такой наивный или прикидываешься? Взрыв Чернобыльской электростанции.

— Серьезно? Какой маньяк мог на такое решиться? Ты же, вроде бы, не шутишь такими вещами? — забеспокоился Борисов.

— Все к тому сходится, хотя прямых доказательств у нас до сих пор нет. Ловко было проделано. Но есть перехваченные шифровки вроде этой, которые указывают, что взрыв готовили наши братья-крестоносцы на Западе. Они его назвали «Звезда Полынь» и специально выбрали атомную станцию с таким названием, чтобы переводилось соответственно.