Чтение онлайн

Ларькин: Но он показал себя достаточно эффективным.

Борисов: Не в этом дело. Так может работать на нашей территории очень небольшое число спецслужб. От силы пять. Из них две наших. Учти, что не каждая служба станет так борзеть на нашей земле. Вывод?

Ларькин: Против нас играют свои. Или мы играем против своих.

Борисов: Один черт.

Ларькин: У меня ещё есть сомнения. По-вашему, это точно не другая цивилизация? Орионо —действительно японец? Уж больно имя необычное.

Борисов: Так может считать русский офицер, начитавшийся фантастики, наигравшийся в компьютерные игры и полтора года проработавший в «аномальном» отделе. Для любого японца Орионо —обычная фамилия, хотя и не очень распространенная.

Ларькин: Но если это наша спецслужба — может, смотать удочки?

Борисов: А если не наша? Шансы, по-моему, пятьдесят на пятьдесят.

Ларькин: Доложить начальству... (Борисов улыбается, но Ларькин уже понял: «А если наши?»)

Ларькин: Так что действовать автономно, усилить режим секретности и т.д.?

Борисов: Именно. Смотри Приказ 30, пункт 3.1 «Действие ГРАС в ситуации «альфа», вариант — «Проникновение неопознанных чужеродных элементов в руководящие структуры государства и ФСБ». Опознаем их как, скажем, американцев или китайцев —доложим Седьмому и смоемся. Не наше собачье дело. Опознаем как своих — смоемся без доклада. Но пока не ясно, кто против нас играет, действуем строго по инструкции.

Ларькин: Так что мы имеем: эксперименты на людях, предположительно психогенный вирус с побочным эффектом в виде небольшого лишая, соблюдение секретности, с устранением следов вплоть до ликвидации подопытных, исполнителей и случайных свидетелей...

Борисов: Странно, что нас сюда вообще пустили и что мы ещё живы. Это говорит о том, что руководство ФСБ ни при чем. Во-первых, нам разрешили приехать.

Во-вторых, нас пока не трогают, потому что опасаются привлечь внимание ФСБ. Думают так обойтись.

Ларькин: По всему выходит, что это наши коллеги из ГРУ.

(Борисов пожимает плечами.)

Ларькин: Так что будем делать?

Борисов: Тебе нужны больные? Будем их искать.

Ларькин: Без документов? Диспансеризация? Поголовный осмотр?

Борисов: Раз надо, пойдем и на это.

Ларькин: Аборигены потребуют денег, и без Москвы не обойтись. А с Москвой придется расплачиваться автономией...

Борисов: Ни в коем случае. Сочини легенду о мутантном психогенном грибке, вызывающем у людей тягу к самоубийству.

Ларькин: ФСБ пригонит сюда бригаду медиков, и мы распрощаемся с автономностью.

Борисов: А они —с секретностью. Нет, думаю, они предоставят разгребать угли кандидату медицинских наук Ларькину. Денег дадут, конечно, в пять раз меньше, чем нужно. Но при теперешней ненадежности кадров привлекать чужое внимание к Оренбургу не станут. Неизвестным грибком, который можно использовать как оружие, каждому хочется распоряжаться единолично. Очень кстати случайно сгорела картотека кожных болезней. Эпидемическая обстановка сложная, экстренные меры вполне объяснимы. Они помогут с деньгами на диспансеризацию.

Ларькин: Может, и пойдет такая легенда.

Борисов: Придумай другую. Нам надо что-то сказать Москве на тот случай, если врачи сами не найдут денег. А они их, конечно, не найдут.

Белозерова, естественно, денег не нашла и вообще не знала, что делать. Напористый Борисов своей целеустремленностью вез её вперед, словно на капоте автомобиля. Ольге Валентиновне оставалось только, как в приключенческом кино, с вытаращенными глазами принимать жизнь такой, какой она складывалась. Он подключил к работе Москву и местное управление ФСБ. В кабинете Белозеровой появился чем-то очень напоминавший Борисова майор по фамилии Глухов. При всех своих индивидуальных различиях оба майора словно сошли с одного конвейера, и главврач не однажды переводила с одного на другого недоуменный взгляд больших глаз. Глухов обстоятельно выяснил, сколько медпунктов нужно дополнительно развернуть, чтобы в кратчайшие сроки провести диспансеризацию. Местные условия, положение дел на предприятиях он знал прекрасно, и от большей части неизбежной рутины москвичи были избавлены. У них оставалось право и возможность проводить в рамках общей работы свои исследования. Был образован штаб диспансеризации во главе с Белозеровой, от МВД в него вошел капитан Мозговой, а в качестве консультанта —кандидат медицинских наук В.Ю. Ларькин.

...Шел уже четвертый час, а всем этим грасовцы занимались с утра, обед предстоял поздний. Проголодавшись, они забрели в первое попавшееся кафе с устрашающей вывеской «Кафе —б...р» и заказали по порции пельменей.

—Тебе нужна будет лаборатория, —сказал Борисов и сопроводил свои слова небрежным жестом руки, причем указательный и средний палец чуть отделились от остальных. Ларькин догадался, что таких лабораторий нужно организовать две, причем основная работа должна вестись в никому не известном месте, а вторая лаборатория должна выполнять отвлекающую роль. Он кивнул и сказал:

— Вроде бы пока все неплохо складывается.

— Главное, чтоб был результат, —ответил Борисов. Как впоследствии выяснилось, — под словом «результат» он имел в виду что-то свое.

Ларькин взглянул в окно, а через некоторое время внимательно — в глаза майора. Борисов невозмутимо доедал пельмени. Белую «Волгу» на противоположной стороне улицы он тоже приметил. Кафе оказалось вовсе не бр, готовили тут вкусно, и они уничтожили ещё по одной порции. Сытый желудок располагает к философствованию, и со злобы дня мысли майора постепенно перешли на героев греческой трагедии.

Напрасно они пытались избежать предсказанного неминуемого события, каким бы нежелательным оно ни казалось. Предсказанному событию надо идти навстречу и дожидаться во всеоружии — как знать, может его удастся использовать в своих интересах. Надо дать ему произойти. А вот «пасти» их плотнее стали не случайно...

Грасовцы вернулись к трудовым медицинским будням. Уже вечером, на подходе к дому, Борисов продолжил разговор, начатый в кафе, сказав:

— Думаю, первый результат не придется долго ждать.