Чтение онлайн

— Сколько у вас такой породы? Загрязненной.

— Тысячи три-четыре.

— Так что будем делать, Арнольд Иванович?

Комашко лишь шумно вздохнул, но Григоренко не стал ждать его ответа.

— Валерий Ильич, готовь взрыв на послезавтра.

— Сергей Сергеевич, может, все же подождем Соловушкина? — не выдержал Комашко.

— Нет!.. Михаил Андреевич! Вы меня слышите?

— Да.

— Меняйте сита на грохотах. Надеюсь, до обеда сумеете заменить. Будем дробить загрязненный гранит на щебень. Колхозам отдадим. Пойдет на строительство дорог.

— Правильно! — воскликнул Комашко. — Разве мне не жалко выбрасывать гранит в отвал? Ведь это сразу отразится на себестоимости всей нашей продукции.

«Главный поддерживает, — подумал Григоренко. — Нет чтобы самому подумать и прийти с предложением... Впрочем, отпускать щебень сторонним организациям запрещено. Фондовый материал. Но не выбрасывать же загрязненный гранит в отвал. Возможно, Комашко тоже думал о таком же решении. Но молчал. Душа у него застегнута на все пуговки. Наверно, настоящих друзей-то у него и не было. Всегда жил особняком. Даже на вечерах отдыха его что-то не видно. Интересно, как он проводит праздники?..»

Монотонно гудят насосы. Под их шум и заснуть недолго. Светлана читает учебник. Через неделю зачеты. Скучно все-таки вот так, все восемь часов, быть в одиночестве. И Валерий Ильич не заходит. Будто насосная вовсе не его объект. Вот Прищепа, так тот наведывался часто. Даже интересные истории рассказывал, когда бывал в настроении.

Насосная — важный объект. День и ночь насосы откачивают воду. Только один, самый большой, выкачивает восемьсот кубометров за сутки. Вон какая сила под наблюдением Светланы. Остановись насосы — и через неделю карьер превратится в глубокое озеро.

Светлана перелистывает страницы, вспоминая, о чем там говорится, и через открытую дверь посматривает на дорогу. Дверь у нее не только летом, но и зимою открыта. Жарко. Пять насосов дышат.

По дороге пробегают машины. Одиннадцатитонные, Днепровского завода. Минские «БелАЗы...» Вот показалась «Волга» главного инженера. Нет, в котлован не стала спускаться. Замедлила ход, свернула с дороги. Видимо, Комашко решил зайти в контору горного цеха. Но Борзова там нет, он на новом уступе карьера. С пуском дробилки ЩКД-8 гранита нужно уйму. Миллион кубометров гранита перерабатывает завод!

«Зашел бы главный инженер ко мне на насосную,— подумала Светлана. — Пусть бы посмотрел, какие здесь чистота и порядок».

В насосной всегда аккуратно. Пол подметен, агрегаты покрашены, инструменты и противопожарный инвентарь на месте. На окнах чистенькие занавески. Сегодня на тумбочке даже букет цветов. Кто-то из девчат принес.

В конторе Комашко не задержался. Что там ему делать, если никого из начальства нет.

«Ага, кажется, к насосной повернул, — удивилась Светлана. — Как накликала, наколдовала. Да, сюда идет... А какой он нарядный. Черный костюм. Белая сорочка с темным галстуком. Галстук широкий, как у всех модников».

Переступив порог насосной, Комашко подошел к Светлане. Подал руку. Задержал ее руку в своей. Или Светлане так показалось?

— Уютно здесь у вас, — улыбнулся Арнольд Иванович.

— Стараемся.

Подойдя к столу, Комашко перелистал несколько страниц журнала приема-передачи смен. Подержал, словно взвешивая, учебник.

— Краны изучаете?

«Сегодня главный инженер в хорошем настроении, — отметила про себя Светлана. — Он, конечно, не знает, что я учусь на курсах крановщиков».

— Да, изучаю.

— О, какой чудесный букет! Кто же вам его подарил?

— Есть люди.

— А если я принесу? Розы. Вы любите розы?

Светлана улыбнулась.

Комашко резко повернулся и оказался с ней лицом к лицу. Светлана от неожиданности даже отступила.

— Светлана, когда вы кончаете работу?

— В семь вечера. А что?

— Давайте встретимся после смены? Возле скверика, против троллейбусного парка. Я буду с машиной. Поедем в кино или в ресторан.

— Но я... не знаю, — растерянно проговорила Светлана.

Арнольд Иванович схватил ее руку, поднес к губам для поцелуя. Потом попытался обнять Светлану.

— Только один поцелуй, Светланочка! Только один...

— Да вы что?! — отскочила Светлана. — Как вы смеете?!

— Ну и чудачка! Шуток не понимает! — отступил к двери Комашко.

«Не оценил обстановку, поторопился. Сразу в атаку пошел. Вот и получил отпор. Хорошо еще, что никто не видал», — ругал себя Комашко, выходя из насосной.

— Тоже мне шуточки! — прокричала ему вслед Светлана. — Целоваться сразу лезет! Как только не стыдно!..

Куратора Соловушкина Григоренко в этот раз не встречал. На девять часов, когда должен прибыть поезд, У него был заказан разговор с главком.

На вокзал поехали Комашко и Коваленко.

«Интересно, — ожидая телефонного звонка, думал Григоренко, — Соловушкин приедет со спиннингом или без него? И где остановится? В гостинице или на базе отдыха?»

Вчера, когда Файбисович спросил у директора, что подготовить для куратора, тот ответил:

— Забронируйте номер в гостинице.

Как только Григоренко закончил разговор с главком, появились Соловушкин и Комашко. Лицо у Соловушкина загорелое — ровного шоколадного цвета. Держался куратор уверенно, как и подобает высокопоставленной особе.

— Привет начальству! — подал он мягкую, как подушечка, руку. — Давненько не был у вас. Выросли вы заметно. Вот только с полированной плитой дела плохи. Скоро начальник главка и мне из-за вас шею намылит.

Соловушкин говорил с лукавой улыбкой, прищуривая глаза. Во всем его поведении чувствовалась покровительственная самоуверенность.