Чтение онлайн

— Давай к концу полосы. Сейчас должен прилететь, — Йозеф показал водителю на поле.

Обещанный председателем заказчик не заставил себя долго ждать. В небе появилась тёмная чёрточка, быстро выросшая в знакомые по нескольким стычкам очертания летающего крыла. Самолёт плавно снизился, выпустил шасси и красиво, "с присядом", коснулся полосы. А он покрупнее боевых машин, тонн сорок с гаком в нём точно есть.

Звеня турбинами, чёрное крыло подрулило к нам. За носовой стойкой откинулся трапик, по нему сошёл достаточно рослый человек в отлично скроенной и обмятой тёмно-синей форме. Совершенно ничего не говорящие мне значки, шевроны. В тени крыла не было видно лица, зато фигура вырисовывалась чётко.

Я от души загнул по-флотски, сказав цензурно всего четыре слова:

— Везёт мне на баб… — и продолжил:

— Кошка, пригласи её. А ты, товарищ, не дёргайся. Пуля всё равно быстрее.

Рыжая вышла, держа дверку. Её необычный наряд и потрепанный вид воздушную барышню нисколько не смутил. И вообще она держалась так, словно и Кошка и весь джип с его начинкой для неё были низшими существами.

Хорошая это штука — тонированные стёкла, подумал я, упирая браунинг под рёбра новой пассажирке, как только Кошка захлопнула дверь.

Совершенно не теряя ни духа, ни лоска, пленница встряхнула хорошо смоделированным каре цвета "блицметал".

— Потрудитесь объясниться, Йозеф, — говорила она с непонятным, каким-то смутно знакомым акцентом. Как будто она европейка. — Вам этого человека заказывали мёртвым или хотя бы без сознания. А вместо этого он сунул мне в селезёнку ствол.

Председатель, нервно двигая головой из-за близости лезвия шашки, что-то пробормотал на незнакомом языке. Лётчица попыталась дотянуться до него и стукнуть, но я придержал её.

— Мадам, в вашем положении это неразумно.

— Хотя бы шлем снимите, варвар, когда с женщиной говорите.

— Сколько топлива в вашей птичке? — я таки снял порядком настохорошевшую железку. — Я хоть и варвар, но это корыто поднять смогу. Посадить как следует, не уверен, но взлететь точно сумею. И в приборах разберусь. Ковыряние в обломках иногда даёт много полезных знаний. А по дороге вы мне расскажете, чем же я вас так заинтересовал. Рыжая, пощупай её на всякий случай.

Кошка сноровисто облапала лётчицу, из голенища высокого ботинка извлекла узкий кинжал, выгребла из карманов сугубо женские мелочи, не поленилась даже воротник поднять и проверить, нет ли там чего-нибудь вроде струны.

— Подрули к самолёту, поближе. Ёся, сиди смирно, пока мы не улетим. Не то долбану ракетой вдогонку, у меня уже терпение заканчивается.

Рыжая втащила откуда-то кожаный шнурок и связала пленнице руки.

— Мадам, прошу на борт, — я вышел со своей стороны. — Дина, шины.

Зашипел воздух из проткнутых колёс. Мы поднялись по трапу. Самолёт был большим не только снаружи. В кабине просторно. Два пилотских кресла рядом, вдоль бортов по три места. Лаз в верхнюю пушечную башенку и ближе к корме — в нижнюю. Прямо в салон выведены казённики курсовых 30-мм орудий, тускло блестят снарядные рукава.

Кошка усадила пленницу, привязала её к поручню. Я посмотрел на управление. Все надписи и шильдики были на немецком. Задачу это усложняло не намного, а вот на мысли наводило интересные.

— Мадам, вам что-нибудь говорят такие имена как Курт Танк и Вилли Мессершмитт?

Она пожала плечами.

— Разумеется. А вам-то они откуда известны?

Я не ответил. Сел в левое кресло, пристегнулся.

— Кошка, давай наверх, освойся там. Найди говорилку.

Приборов ровно столько, сколько нужно. Удобные штурвалы, три сектора РУД с реверсами. Ну посмотрим, что может получится из пары тысяч часов на симуляторе…

Двигатели мадам не выключала, они работали на самой малой тяге, только-только чтобы не заглохли. Закрылки на посадку выпущены — подберём на взлёт. Зажав левую педаль, я поддал газу. Тяга хорошая, самолёт сразу стал разворачиваться.

Нашёлся внутренний переговорник — неприметное гнездо на панели слева. Тугая дужка наушников, мягкие кожаные подушечки. Удобно.

— Ау, Кошка, как слышно?

— Всё путём. Шипит немного, но слышу хорошо. Ты что, и летать умеешь?

— Сейчас узнаем. Держись и за воздухом смотри.

Какая у этой посудины взлётная скорость?.. Километров двести — двести двадцать? Крыло благодаря форме даёт хороший подпор, вряд ли больше.

— Рыжая, смотри на крылья. Что шевелится? — я поводил штурвалом.

— На задних краях, вверх-вниз.

— А так?

— Щитки из середины высовываются, то справа то слева.

— Теперь что?

— Тут сверху плавники такие есть… Они поворачиваются одновременно со щитками.

— Хорошо. Пристегнулась?

— Да.

— Тогда поехали.

На тахометрах стрелки поползли в зелёный сектор. Обороты численно не показываются, да и незачем. Так нагляднее. Придерживая самолёт педалями, я развернул его на осевую. По шее скользнула струйка пота. Страшно. А куда деваться? Будем надеяться, что на твёрдое каменистое плато эту хреновину удастся посадить, вон у неё основные стойки какие, о трёх дутиках каждая.

— Угробите вы нас! — дёрнулась привязанная пассажирка.

— Спокойно, мадам. Двести часов на "Доре" и семьдесят на "Швальбе".

То, что они виртуальные, я уточнять не стал. Но мадам изменилась в лице и совсем другим тоном сказала:

— Прикажите своей подручной освободить меня.

— Ну да, сейчас. А вы меня сразу треснете по затылку.

— Чушь. Мы в одной лодке. И я не в том положении, чтобы позволить себе подобное. У вашей девочки глаза убийцы. Даже не почешется.

— Я знаю. Но пока не взлетим, посидите.

Она дёрнула своей стрижкой.

— Позвольте представиться. Гауптманн Марта Крюгер, баронесса фон Вейден, четвёртое ударное крыло второй воздушной эскадры.