Чтение онлайн

— Ты охренел? — грозно надвинулся на него Михай, на что очкарик обратил ноль внимания. Дрожащей рукой нажал он кнопку перезагрузки на корпусе, дождался, пока экран почернеет, а затем невразумительный для большинства людей текст на черном фоне сменится логотипом операционной системы. После этого хозяин компьютера начал запускать то одну, то другую программу и вздыхать с облегчением, видя, что неполадка никак не сказалась на их работе. По остекленевшему взгляду очкарика Гала поняла — на сегодня ее работа на компьютере закончена. Но еще с надеждой посмотрела на Михая.

— Ты думаешь, я против? — сказал тот вполголоса, проявив редкую для себя проницательность, — да мне, честно говоря, по фиг, кто за компом сидит. Но не могу я на него давить… больше одного раза в день. Он обещал мне в Сети найти курсовик и распечатать. Слышь, а то, что ты искала, это реально было важно?

— Ну да. По крайней мере, мне кажется интересным. Это касается нашего общего знакомого.

— Мадракса, что ли?

— Да нет, блин, Бограда. Хотя… это тоже мысль.

— Не, с Боградом не прокатит. Че, забыла? Он только на одной грани живет, и не на этой. Так что в Сети ты про него ничего не найдешь.

Какой же ты тупой, очень хотелось воскликнуть Гале. Как ты не поймешь, что Боград не родился таким, что по какой-то причине он утратил связь с одной из граней.

Хотела сказать — но промолчала. Потому как усомнилась в собственных предположениях. Что значит «должен»? Почему бы ему и вправду не родится одногранным (ха, новый термин!). То, что произошло с Вирленой — не обязательно должно быть универсальным. В конце концов, можно понять, зачем колдун ворует красивых девушек, но для чего ему странник одного с ним пола?

Мыслительный кульбит вызвал у Галы головную боль. Вопросы не уходили. Они только накапливались. Именно Мадракс причастен к появлению одногранных? И не за это ли Боград помогает ей и Михаю в его поисках? Поквитаться хочет?

Вопросов много — ответов ноль. И головная боль в придачу. То ли дело Михай. Когда Гала уходила из его комнаты, несолоно хлебавши, он хранил все то же выражение лица.

«А мне все по фиг».

Глупо было надеяться, что на корабле не заметят наличия трех «зайцев». Рано или поздно кто-то из команды должен был спуститься в трюм, и тогда неприятностей могло быть несопоставимо больше. Поэтому, проснувшись, Боград предложил первым делом выйти на палубу. В конце концов, корабль должен довольно далеко отплыть от берега, так не в воду же высаживать безбилетников? Причем вполне платежеспособных.

Таково было мнение опытного бродяги, который, по всей видимости, не первый раз совершал подобное путешествие. Гала и Михай не стали спорить, и все трое поднялись на палубу.

Первое, что они увидели, это здоровенного небритого детину с саблей наготове. В смысле, готового пустить ее в ход.

— Нам нужен капитан! — сказал Боград спешно, чтобы детина не успел применить свое оружие, — срочно.

— Срачно не хотите? Мне по хрену, че вам нужно, — детина расхохотался, — а вот мне нужно вам выпустить кишки. Так что по очереди…

— Да перестань, Грица — подошел к ним второй матрос.

Он был на голову ниже первого и уже в плечах, но лицо было гораздо человечнее, и, что немаловажно, его слова возымели действие. Грица опустил саблю, а с лица исчезла зверская ухмылка, похожая на волчий оскал.

— Так зачем вам капитан, почтенные?

— Договориться, — объяснил Боград, — мы, вроде как, без спроса влезли в ваш корабль… но, готовы заплатить.

— Вы «готовы заплатить»? — тяжело проскрипел за спиной голос. Обернувшись, путники увидели, человека, которому он принадлежал. Это был высокий, но сгорбленный старик с густой бородой, одним действующим глазом и деревяшкой вместо левой ноги, — так значит вы «готовы заплатить». Вообще-то, те, кто могут заплатить, не забираются на чужие корабли без спроса. И не отсиживаются в трюмах как крысы.

— Простите нас, капитан, — сказал Боград с почтением в голосе, — обстоятельства были… серьезные. Нас преследовали.

— Мне нет дела до вашей сухопутной суеты, — гордо изрек капитан, — на суше вы можете быть хоть преступниками, хоть святыми. А на моем корабле это не имеет значения. Я ничего не имею против вас, поскольку вы не сделали мне ничего плохого. Но я не потерплю дармоедов на борту. Как вы собираетесь платить?

— Нас трое, — терпеливо объяснял Боград, — если за каждого по два золотых, то в сумме…

— Отставить, — резко прервал его капитан. Его взгляд остановился на Гале, а единственный глаз, казалось, блеснул, — здесь, на море другие… расценки. Давай так: вас двое, а девку… а девку мы забираем себе. Будет моим ребятам потеха до самой Розары.

— Я ведьма, — изрекла Гала спокойно. А вот Михай ее спокойствия не разделял и уже потянулся к рукояти меча, — я ведьма и могу почтенного капитана сделать маленьким-маленьким. Что с ним даже крысы здороваться будут.

— Хе-хе, я ж пошутил, — сдал назад капитан, — соленая морская шутка. Тебе, девочка повезло, мои ребята только вчера погуляли. А ведьмой меня не пугай. Как по мне, все бабы ведьмы. Взять, хотя бы жену мою бывшую. Вот уж ведьма так ведьма! Ты — дитя рядом с ней.

— Еще скажите, что женщина на корабле — к несчастью, — съехидничала Гала.

— Не скажу. Вот оболтусы с руками из задницы растущими — к несчастью, — капитан повернулся к матросам, — это я про вас. Гриц, Яхор, а ну-ка живо за дело. А баба — как огонь. Может согреть, может навредить.

— Короче, мы договорились? — перебил Боград, — два золотых с каждого, итого…

— Договорились, договорились, — рявкнул капитан, — шесть монеток, я и сам считать умею. Разрешаю вам находиться на корабле, жрать с командой, спать… ну… опять в трюме. Просто ничего лучше предложить не могу. У нас, как-никак, грузовой корабль. Да, кстати, мы в Розару отправляемся. Не обессудьте, если вам в другое место.

— Нет, — ответил Боград, — Розара — это хорошо. В самый раз.

— Ну вот и славно! — капитан выхватил из протянутой руки странника шесть золотых монет, — да, и вот еще что. За неподчинение мне или какому другому члену команды вы мигом отправитесь за борт.

За бортом плескалось море. Его синяя гладь простиралась насколько хватало глаз, а на горизонте сливалась с небесной лазурью. Корабль скользил по воде, словно сани по льду. Светило солнце, из живности только альбатросы нарушали эту всеобщую безмятежность.