Чтение онлайн

— Вот, теперь дело другое, — удовлетворенно кивнул Годунов. — Садись, волхв, разделим трапезу.

И, повернувшись к иконам в углу, степенно перекрестился.

Ярослав, на всякий случай, последовал его примеру и сел напротив.

При виде румяного каравая, огромных пирогов и расстегаев рот наполнился слюной.

— Ну, будем, стало быть, знакомы, — подмигнул ему Годунов, наполняя чарку вином. — А кто старое, как говорится, помянет…

Ярослав гадал про себя, чем вызвана такая перемена в отношении со стороны сурового царедворца. В памяти еще были свежи воспоминания дыбы в пыточной, да и на руках оставались следы от веревки.

Однако, голод взял верх над размышлениями, и некоторой время он был занят поглощением всего, что находилось на столе в пределах досягаемости.

Годунов же, напротив, почти не притрагивался к пище, лишь пригубляя время от времени кубок, да наблюдая за ним, словно сытый кот за мышью.

— Добрый аппетит у тебя, волхв, — заметил он, когда Ярослав утолил первый голод. — Любо-дорого посмотреть!

— Я не волхв, — голова Ярослава слегка кружилась от съеденного и выпитого. — И у меня имя есть…

— Ярослав, то мне ведомо, — кивнул Годунов.

Он подался вперед, и доверительно прошептал: — Мне многое ведомо! И про царевну, и про то, откуда вы прибыли, и про времена грядущие…

Вон что!

Ярослав напрягся. Выходит, пока его не было, Годунову удалось что-то разнюхать. Чего же он хочет от него сейчас?

— Помощь мне твоя потребна, Ярослав, — словно угадав его мысли, проговорил Годунов. — Времена нынче на Руси неспокойные, смутные… Ведомо ли тебе, что царя нашего Бориса Федоровича днесь на пиру отравить пытались?

Ярослав помотал головой.

— И вмале не преуспели, — вздохнул Годунов, мрачнея. — Кабы не царевна Ксения, да лекарство Ягана, сейчас бы, почитай, панихиды служили.

У Ярослава отлегло от сердца. Значит, Ирина и Коган были во дворце и с ними все было в порядке!

— Если бы не собственными очами видел, как они его из мертвых воскрешали — никогда бы не поверил, что такое возможно, — отхлебнув из кубка продолжил Симеон. — Однако же, теперь верю, что явились вы и впрямь из времен грядущих, как в пыточной сказывали, и великими знаниями владеете.

Он внимательно посмотрел Ярославу в глаза и сейчас особенно напомнил ему Сарыча, перед тем, как тот собирался учинить разнос по поводу грубого косяка в карте вызова.

— Поведай же мне, гость, что нас ждет, — тихо промолвил он и в глазах его сверкнул алчный огонёк. — Неужто и впрямь правду тогда говорил мне, что Романовы править будут?

Ярослав вздохнул. Кажется, предстоял очередной экзамен по истории.

— Будет царь Михаил Романов, — сказал он. — Но не сейчас, а позже. До этого Шуйский будет править, а перед ним — Лжедмитрий…

— Васька?! — ахнув, перебил его Годунов. — Васька Шуйский на трон сядет?! Да как возможно такое?

— Не знаю, — пожал плечами Ярослав. — Он сам удивился, когда узнал…

И тут же осёкся.

Годунов уставился на него, лицо его медленно наливалось темной краской.

— Так ты и ему про то поведал? Ваське?!

— Ну, он меня вроде как похитил, — напомнил Ярослав.

Годунов скрипнул зубами и о чем-то задумался.

— Стало быть, — подвел он черту, — первым делом нужно самозванца извести. А Васька… Ну, это мы еще посмотрим, чей трон будет. Что еще про этого хоря ведаешь? Мне, волхв, любая зацепка нужна — что он замышляет?

— Да не знаю я, — признался с Ярослав. — Думаю, к Дмитрию переметнется, когда тот к Москве подходить будет.

Вдруг его осенило. — Рукопись у Шуйского есть, которую он у меня украл!

— Рукопись, говоришь? — заинтересовался Годунов. — И что в ней?

— Летопись, в которой все события описаны. Она тоже не из этого времени, — пояснил Ярослав.

— Вона как… Что ж, — Симеон хитро прищурился, — добуду я тебе эту рукопись, Ярослав. Коли поможет она Борису на троне удержаться, и врагов победить — вот тебе в том моя рука. Ну, а я уж в долгу не останусь — и тебе, и Ягану-лекарю, и конюху вашему защиту обещаю и при дворе царском почет и положение. По рукам?

— По рукам, — согласился Ярослав, понимая, что особого выбора у него все равно не было.

— Добро! А теперь — почивать, — заключил Годунов. — Завтра рано вставать, день предстоит хлопотный.

***

Одинокий огонек заплывшей воском свечи подрагивал на сквозняке, освещая лежащую на столе грамоту, придавленную серебряным подсвечником.

Убористая вязь покрывала пергамент, в конце которого стояла оттиснутая в сургуче печать.

Двое бояр, виднейших царедворцев своего времени, склонились над ней, почти соприкасаясь лбами.

— Ну что, Федор Иваныч, — нарушил молчание один из них, с рыжеватой бородкой и лисьими чертами лица, — что мыслишь?

Его визави, степенный крупный мужчина, неторопливо провел по ухоженной бороде унизанными перстнями пальцами.

— Дело тёмное, — туманно высказался он. — Но грамотка, похоже, подлинная.

— А по мне — так яснее ясного! — рыжебородый нервно облизнул губы. — За царевичем люди идут! Верят в него!

— Идти-то идут… — протянул Мстиславский. — Да вопрос лишь — докуда?

— А это, Федор Иваныч, — вкрадчиво проговорил Шуйский, — от нас с тобой зависит сейчас!

— От тебя, Василий Иваныч, сейчас, зрю, мало что зависит, — усмехнулся Мстиславский. — Обыск на дворе у тебя был.

— Как был, так и сплыл, — огрызнулся Шуйский. — Руки у Семена коротки до меня добраться! Он, аспид, опасность чует, вот и суетится. А тебе, Федор Иваныч, о том думать надобно, что, коли уж на меня сей змий пяту поднял, то и тебе ходить с оглядкой надо!