Чтение онлайн

— Разряд!

Время словно сгустилось — «утюги» опускались на грудь Беззубцевой как в замедленной съемке.

— Верни мой крест… — прозвучало у него в ушах.

— Стойте! — воскликнул он, подавшись вперёд, — Есть контакт!

Яркая вспышка ослепила его, тело свело судорогой, и он провалился в темноту.

***

Коган отбросил электроды и бросился к растянувшемуся на полу рядом с бабкой фельдшеру. Как его угораздило попасть под разряд?!

Второй фельдшер, Мансур, кинулся ему на помощь. Вдвоем они перевернули Ярослава на спину.

— Дышит? — испуганно спросил Мансур.

Коган проверил пульс на сонной артерии и облегченно выдохнул.

— Сейчас оклемается…

В этот момент пронзительное пищание монитора сменилось заунывным монотонным сигналом. Пилообразные загогулины на ленте перешли в прямую линию.

— Давид Аркадьевич, остановка! — крикнула Ирина, сменившая его у бабки.

— Атропин, четыре!

— Уже набираю.

— Проследи за ним, — велел он Мансуру, поворачиваясь к бабке.

Сцепив руки в замок, он начал заводить сердце старухи, массивные толчки его широких ладоней сотрясали грудную клетку. Ирина с дыхательным мешком в руках, шевеля губами, отсчитывала их про себя. Он поймал ее вопросительный взгляд и отрицательно покачал головой.

… 29…30… Два искусственных вдоха и новый цикл.

Ирина набирала адреналин.

За спиной послышался стон Ярослава — кажется, парень приходит в себя.

Гром. Вспышка молнии. Оскаленное в жуткой гримасе лицо врага. Раскаленный металл обжигает ладони. Жгучая судорога. Темнота.

— К сожалению, у нас нет альтернативы, — произносит вкрадчивый голос откуда-то сверху.

Из темноты выплывает лицо Алены, она смотрит на него, хмуря брови.

«Алена, помоги мне!»

Но из горла вырывается только сдавленный хрип, и она качает головой.

Он порывается встать, но чьи-то сильные руки удерживают его, придавливая плечи к кровати.

Обжигающий лед прикосновения металла к коже сменяется взрывом боли где-то в висках.

— Ярослав!

Он не сразу понял, что хриплый стон, который слышится откуда-то со стороны — его собственный.

Туман в голове постепенно рассеивался, он осознал, что лежит на полу в злополучной гостиной Беззубцевой, а над ним склонились Ирина и Мансур, поддерживающий его за плечи.

— Что… произошло? — язык плохо слушался его, голова кружилась и болела, все тело словно кололи иголками.

— Тебя ударило током, — пояснил Коган. — Видимо, ты зацепил пациентку в момент разряда. Некоторое время ты был без сознания. Сейчас как себя чувствуешь?

— Нормально, — Ярослав отстранил Мансура и присел на полу.

Его взгляд наткнулся на тело старухи, прикрытое простыней.

— Она…?

Коган кивнул. — Обширный циркулярный инфаркт на кардиограмме. Плюс кардиогенный отек легких. Фактически, мы застали уже агонию. Здесь ничего нельзя было сделать.

Ярослав тупо уставился на тело. Мысли путались, в голове вертелись обрывки воспоминаний, и он прилагал усилия, пытаясь собрать их воедино.

— Мне показалось, она завелась после первого разряда, — неуверенно проговорил он, — я слышал голос…

Коган глянул на него с сочувствием. — Это вряд ли, я следил за монитором. Там была крупноволновая фибрилляция, которая перешла в асистолию практически сразу после второго разряда.

Он опустился на стул рядом с заваленным вещами столом и придвинул к себе старый дисковый телефонный аппарат.

— Я отзвонюсь на подстанцию и в полицию. Давайте укладывать вещи.

Ирина начала собирать разбросанные по комнате шприцы и ампулы. Ярослав вознамерился было ей помочь, но та остановила его.

— Тебе лучше прийти в себя. Я сама справлюсь, Мансур поможет.

Коган, прижав трубку к уху плечом, диктовал диспетчеру полиции адрес, одновременно заполняя бланк констатации смерти.

— Возраст? Восемьдесят пять. Да, острая сердечно-сосудистая…

Что-то вспомнив, Ярослав подошел к столу и открыл шкатулку. Паспорт Беззубцевой лежал там же, где он его оставил прошлый раз, вместе со снятой им кардиограммой.

Он открыл его, чтобы выяснить её возраст, наконец, хотя это уже все равно не имело значения.

Несколько секунд он таращился на разворот, потом медленно закрыл паспорт и сделал глубокий вдох. Его охватило странное чувство нереальности происходящего, словно все, что происходило с ним было сном. Вот сейчас он ущипнет себя и проснется.

— Яра, ты в порядке, брат? — коснулся его плеча Мансур.

Вместо ответа Ярослав передал ему паспорт. — Посмотри, пожалуйста, год рождения, — попросил он узбека.

Тот глянул на него с недоумением, открыл паспорт и присвистнул. — Ай, ничего себе! Семнадцатого года, такой возраст почтенный, это же… девяносто пять лет получается, да?

— Как девяносто пять? — Ирина выпрямилась, смахнув выбившуюся на лицо прядь волос.

Коган тоже оторвался от бланка и удивленно поднял брови.

Мансур прищелкнул языком. — С виду не такой старый, да?

— Но ведь… — начал Коган, но чье-то покашливание, донесшееся от дверей, заставило его оборваться на полуслове.

На пороге стоял человек в строгом деловом костюме, черном пальто и с портфелем в руке.

Он обвел присутствующих настороженным взглядом, задержавшись им на секунду на укрытом простыней теле, и скорбно покачал головой.

— Беззубцева Лукерья Филипповна? — осведомился он, слегка кивая в сторону тела.

— А вы, собственно, кто? — неприязненно спросил Коган.

Незнакомец растянул тонкие губы в улыбке.

— Виноват! Я — представитель ритуального агенства «Скорбный ангел». У нас заключен договор с… усопшей, точнее — с её родственниками. По поступившей информации, Лукерья Филипповна… скоропостижно скончалась?