Чтение онлайн

Дело в том, что аванс за квартиру я внес с безличной карточки, но с компьютера Инны. Естественно, спецслужбы отследили этот платеж, вычислили адрес и явились по мою душу. Но, уже приехав в Мишкино, я понял, что занимать зарезервированную квартиру будет непредусмотрительно и глупо. Тем более что вокруг сколько угодно пустующего жилья. А сто рублей в моем нынешнем положении – не такая большая потеря.

Я вновь обратился к менеджеру «Гостинично-наймового комплекса Мишкино», ведавшего жильем. В реальном времени, зайдя в контору, а не вызвав его по Интернету, чем его слегка удивил. Впрочем, встречаются самые разные клиенты. Некоторые предпочитают осмотреть поселок на месте, не довольствуясь рекламным роликом на экране.

Естественно, я и словом не обмолвился о том, что делал заказ прежде. И выбрал дом напротив того, который заказывал от Инны.

Ребята из спецслужб проверят полученный из компьютера Инны адрес. Догадаются, что я просчитан их планы. Но искать меня в соседнем доме не станут – очень уж глупо там прятаться. А почему? Особенно если все так думают?

Из «моего» подъезда тем временем вышел знакомый мне по фильму Инны полковник Мизерный. В руках он держал белую бумажку. Скорее всего, мою записку. Ее я оставил прямо на двери своего несостоявшегося жилья – чтобы у офицеров спецслужб не осталось никаких сомнений.

Лицо у полковника было, как ни странно, не злое, а мечтательное. Будто бы я написал ему что-то приятное. А записка гласила:

«Уважаемый гражданин Мизерный!

Я уезжаю далеко и надолго. Не ищите меня. Все равно не найдете. Да и зачем я вам нужен? Пишите письма на ящик относительно предлагаемой вами работы, тогда подумаем.

С горячим приветом Воронов».

Конечно, существовала маленькая вероятность того, что Мизерный раздобудет мою фотографию (это совсем несложно), опросит всех менеджеров по сдаче квартир (их наверняка не меньше полусотни) и выяснит, что я снял еще одну квартиру. Но мне казалось, что нынешние полицейские привыкли работать не с лицами, а с файлами на идентификаторах.

Совершать вторую ошибку, взламывая еще одну пустую квартиру, даже если он ее найдет, полковнику не позволит гордость. И боязнь потерять лицо перед подчиненными. Что ни говори, полковник полиции или службы безопасности должен быть своего рода «гладиатором»…

Проводив взглядом машины с полицией, я вернулся к компьютеру. Письмо, которое я обнаружил в памяти, было единственным и очень коротким.

«Иду на штурм ГигаТЭЦ. Буду там через несколько дней. Найди себя и поддержи меня».

Было ясно, что писал тот самый человек, который оставил мне тридцать тысяч. Он хотел, чтобы я ему помог. Но зачем ему понадобилась именно моя помощь? С какой стати он решил штурмовать ГигаТЭЦ? И почему он намеревается так долго добираться? Нужно было срочно собирать информацию.

Я вновь ввел в компьютер запрос по Печорской термоядерной электростанции. С ремаркой «конфликты».

Документов оказалось столько, что ознакомиться с ними даже за неделю не представлялось возможным. Похоже, люди только и делали, что конфликтовали между собой. И не только люди. Европейские государства ставили друг другу ультиматумы. Пытались что-то делить. Но раздавался грозный окрик из-за океана, и начиналось строительство трансполярной линии электропередач.

Манифестации, забастовки, митинги протеста не прекращались ни на минуту. И не только вокруг самой ГигаТЭЦ. Представители крупнейших гидроэлектростанций Сибири, напротив, требовали ограничить поставки в страну электроэнергии зарубежных производителей. А Печорская ГигаТЭЦ, что ни говори, принадлежала зарубежной компании. Даже статус ее территории и порядок налогообложения были особыми.

Проведя несколько часов за чтением документов параллельно с просмотром подборки видеосюжетов, которую сделал сам компьютер, я уже не понимал, что нужно делать: остановить ГигаТЭЦ, повысить ее мощность до двухсот процентов, пускать всю энергию за океан или, напротив, оставлять у себя. Или, вообще, взорвать ее, расстрелять из гаубиц, спалить лазерами с орбиты… Чтобы и повода для конфликтов не осталось.

Одно было ясно – если кто-то в самом деле захватит ГигаТЭЦ, он сможет диктовать условия всему миру. Слишком многое было завязано на получаемое оттуда электричество. Отключи ГигаТЭЦ – и тысячи людей не смогут выйти из дома. Откажут лифты, замки, системы безопасности. Перестанет ходить транспорт – исключительно электрический. Мир погрузится в хаос! А доля ГигаТЭЦ в мировом производстве электроэнергии очень приличная…

Тот, кто сядет за пулы управления станции, сможет обеспечить выполнение практически любых своих требований. Что и делал сейчас совет директоров ГигаТЭЦ – к счастью, несколько разнородный.

Поэтому станция тщательно охранялась.

Я попытался дать запрос об охранных системах ГигаТЭЦ. Компьютер тут же возмущенно зажужжал: информация сугубо конфиденциальная. Но в уголке экрана появился небольшой баннер: «Хакерская компания „Отмычка“. Если вы хотите получить определенную информацию, имеющуюся у нас, – заходите! Если вы хотите поручить нам добыть информацию – заходите! Если вы хотите нанять хакера – заходите к нам! Услуги высшего качества! Специалисты высочайшей квалификации!»

То, что хакеры столь нагло размещают свой баннер рядом с правительственными посланиями, не слишком опасаясь наказания, говорило в их пользу. Я ткнул курсором в хакерский баннер.

– Консультация обойдется вам в пять рублей, – сообщил компьютер.

– А это солидная контора? Или они просто берут деньги и ничего не обещают?

– Насколько можно судить по отзывам – солидная, – сообщил компьютер. – Офисы на трех тысячах серверов. Если бы выяснилось, что они присваивают деньги – а такое в Сети становится известно сразу, – они лишились бы всей клиентуры. Им невыгодно обманывать.

На экране появилась картинка соединения. Симпатичный молодой человек (компьютерная модуляция, разумеется) бодро заявил:

– Меня зовут Косолапый. Рад оказать вам любую посильную помощь.

– Хотел бы проконсультироваться относительно системы охраны ГигаТЭЦ, – сообщил я.

Компьютерный парень с медвежьим именем чуть не подавился смоделированной жевательной резинкой, которую он не переставал жевать, даже разговаривая.

– Такие вещи решаются не по прямому каналу, – сообщил он. – Мы решительно отказываемся от вашего предложения.