Чтение онлайн

...С кремлёвских стен летят вниз, на головы врагов, юркие стрелы, громадные камни и брёвна, горшки с углями, железные колёса и кузнечные молоты - всё, что под руки попало.

Вот уже на каждой улице Новгорода бой.

Высоко вздымается в небе рыжее пламя, голосят женщины. Но не сдаются врагу ни женщины, ни старики, ни дети. И Волхов темнеет от крови. Рыжие его воды текут из Ильмень-озера мимо горящего города.

А набат громко бьёт и бьёт: бум-бум, бум-бум, бум-бум!

Нет, новгородцы не сдаются врагу, хотя в каждом переулке груды тел, как срубы для новых изб, хотя дым и гарь стоят над городом и сажа падает на кремль, на воинов, живых и мёртвых, как чёрный снег.

Бум-бум, бум-бум, бум-бум!

Множество новгородцев побито, но и силы врага иссякают. А тут из засады вылетают всадники и рубят врага с тыла. Молча бьются воины. Только слышно - звенят мечи, храпят кони, глухо падают всадники, как туго набитые мешки!

Бум-бум, бум-бум, бум-бум!

Набат не знает отдыха, не знают отдыха и бойцы до той самой поры, пока не повержен враг, не освобождена новгородская земля, пусть истерзанная, кровью залитая, но близкая, как мать, - любимая, родная русская земля.

И снова тишина. Костя слышит, как бьют большие башенные часы: бум-бум, бум-бум, бум-бум!

Надо идти домой. Пустынны прямые, широкие улицы города. Прошуршит по асфальту поздний автобус, и снова тишина. А Косте слышится треск мотоциклов. Гитлеровцы разъезжаются по Новгороду, обливают дома керосином, поджигают факелами. Пылают дома, старинные церкви, превращённые фашистами в конюшни, с треском лопаются и осыпаются древние фрески - замечательные картины.

Но вот уже катится по улицам города русское "ура-а".

Грохочут танки, наступают советские воины, гонят захватчиков, гасят пожары.

Костя смотрит на площадь перед новым большим Домом Советов и вспоминает прочитанное в истории. Для Кости Великая Отечественная война советского народа - история: его, Кости, в те годы ещё не было на свете. Но он теперь знает: после ухода гитлеровцев на Софийской стороне Новгорода сохранился, можно сказать, только кремль. Над кремлёвской стеной у звонницы в день освобождения Новгорода было водружено наше боевое красное знамя. Здесь навстречу нашим воинам вышло несколько жителей города: обросшие, почерневшие, измождённые. Они скрывались в подвалах разрушенных домов.

Все улицы города, где теперь Костин дом, школа, кино, казались морем бурьяна, который вырос на пепелище и в развалинах. Жителей в городе было тогда меньше, чем учеников в пятом "А", где учился Костя. Новгородцы, вернувшись в родной город, жили в проломах кремлёвской стены, в землянках и полуразрушенных церквах. А по улицам, заросшим дикой травой, бегали лисицы и зайцы.

Будильник будил утром Костю, а он называл будильник вечевым колоколом. Знаменитый Костин перочинный ножик окрещён мечом, фуражка шлемом, пенал - колчаном.

Костя торопился, он почти бежал. Сегодня первый урок - история.

КАК СТУЧИТ СЕРДЦЕ

Ираида Андреевна входила в класс, как всегда торопливо-радостная и чуть возбуждённая. Стёкла пенсне чуть подрагивали, в них отсвечивало солнце, будто то и дело вспыхивали огоньки. За секунду до её появления в классе бывал такой ералаш, что казалось, и за полчаса его не успокоить. Но всё менялось как по волшебству. В раскрытой двери появлялась Ираида Андреевна. На мгновение она задерживалась тут, а в классе уже тишина и порядок. В эти мгновения учительница, седая, статная, казалась особенно величественной и красивой. Наверно, так входят в зрительный зал театра на спектакль, о котором давно мечтали.

Не сразу удалось старой учительнице увлечь школьников. Однажды она пришла на урок с двумя десятиклассниками. Эти два высоченных парня принесли и поставили на стол что-то очень тяжёлое, завёрнутое в чёрный коленкор.

Урок начался как обычно:

– Итак, дети, на чём мы остановились в прошлый раз? Да, мы говорили про оборону Севастополя, в которой участвовал Лев Николаевич Толстой. Кто читал Льва Толстого?

Должно быть, все, кто был в классе, подняли руки. И Костя поднял руку. Он читал "Детство" и "Отрочество", хотел сказать об этом учительнице, но промолчал, потому что и другие молчали, а только подняли руки.

– Опустите руки, - сказала Ираида Андреевна.
– У нас в школьном дворе до войны стоял на постаменте бюст Льва Толстого. И знаете, дети, весной, как только сходил снег, у этого бюста всегда появлялись букетики подснежников и первых фиалок. И осенью дети приносили сюда яркие цветы. А зимой украшали памятник зелёными ветками.

Костя выглянул в окно, за которым был школьный двор. Он посмотрел так, будто не проходил сотни раз мимо небольшой клумбы. Знал же, что никакого бюста там нет.

– Сахаров, - спросила учительница, - ты что смотришь?

Костя встал:

– Ираида Андреевна, а где теперь этот бюст?

Учительница подошла к столу, на котором темнело что-то покрытое чёрным коленкором. Одним движением Ираида Андреевна сдёрнула чёрное покрывало.

Сразу Костя не понял, что перед ним, а какая-то девочка вскрикнула:

– Ой!

Приглядевшись, Костя увидел бюст Льва Толстого. Голова была прострелена насквозь. От этого глаза Толстого казались ещё более глубокими; они смотрели на детей из-под густых бровей, точно живые.

И вдруг Костя услышал приглушённо-размеренные удары. Будто где-то очень далеко били в набат - с промежутками равными и частыми, а сюда доносилось: тук-тук, тук-тук, тук-тук...

"А я ведь никогда раньше не слышал, как стучит моё сердце", - подумал Костя.

Все в классе молчали. А вентилятор в форточке, казалось, рычал громче, чем всегда.

Ираида Андреевна бережно укутала бюст чёрной материей. Потом стала спиной к доске и провела ладонями по лицу, точно умылась. Учительница говорила негромко, но каждое её слово отдавалось в Косте так же отчётливо, как стук его сердца.