Чтение онлайн

Гоголь-Моголь поднялся над столом, словно ястреб над птицефермой, и начал водить крылами.

– Продлеваем все существующие радиусы метрополитена по найкратчайшей геодезической линии, под реками, полями, озерами, от города к городу, от поселка к поселку, от деревни к деревне, до самых дальних, некогда отсталых приграничных районов, осуществляя, наконец, на практике великое социальное единение. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Вышний Волочек! И помчали голубые составы за пятачек население из города в деревню, а из деревни непрерывным потоком, минуя промежуточные инстанции, пошел натуральный продукт! Исчезла, наконец, постылая провинция, мы все теперь граждане - столичные жители...

– Не выйдет, - перебил Доктор.

– Почему же?
– опешил Гоголь-Моголь.

– Не получится.

– Как это не получится, - уже возмутился изобретатель деревенского метро, - От чего?

– Мрамору не хватит.

– А мы заменитель искусственный использовать начнем.

– Заменитель?
– Доктор поморщился, - Ну, а как же с равнодействием в духе высшей справедливости. Что же, одним - натуральное, а другим - суррогат?!
– отпарировал Доктор.

Гоголь-Моголь глубоко задумался. Толя все никак не мог понять, серьезно они спорят или просто балагурят. Доктор пристально, как бы даже с сочувствием, рассматривал оппонента. Инженер по-прежнему ковырялся в тарелке, а Елена, вдруг наклонилась к нему и что-то шепнула на ухо. Тогда инженер выключил патефон и они вышли, предупредив, мол сейчас, сейчас.

Скрипнула дверь, ведущая пустую комнату. Толя вспомнил про детский рисунок на стене и странное, унылое настроение овладело им. Оно каким-то непонятным образом перекликалось с речью Доктора, с необычной исповедью одного немолодого человека перед другим. Толя незаметно выпал из окружающего действия. К реальности вернул Доктор слегка коснувшись его плеча и позвав тихим лечебным голосом.

– Анатолий, что с вами?

Толя очнулся.

– Не грустите, Анатолий, Гоголь-Моголь у нас утопист, но он не вредный.

– Да, я не вредный, - дружелюбно подтвердил утопист.

– Нам Коля рассказывал о вас, - продолжал Доктор, - Говорил: если бы все в вашем институте были такие, то за свою теорию был бы спокоен. Для него это важно, он много сил здесь положил. Он говорит, пусть мол критикуют, но только честно, научно. Ей богу он заслужил, всей своей жизнью. Да я уверен - все окончится успехом, иначе я просто не знаю как быть.

– Вы говорили...
– Толя смутился, - Что за беда с ним случилась?

Доктор удивленно посмотрел на Гоголя-Моголя и тот с каким-то ожесточением махнул рукой.

– Не знают, ничего не знают...

– Подожди, - перебил Доктор, - Вы не знаете, что он отбывал срок?

– Какой срок?

– Николай Степанович был репрессирован. Семнадцать лет без права переписки, - сухо сказал Доктор.

– Как семнадцать? За что?

– За так, бесплатно, - со злостью бросил Гоголь-Моголь.

Утопист зря сердился на Ермолаева. Толя был не из тех людей, которые вообще ничего не знали или не желали знать о репрессированных. Просто он никак не предполагал такого с инженером.

Между тем, на кухню возвратились виновники торжества. Инженер, кряхтя от натуги, поставил на пол здоровенный магнитофон - последнее слово мировой электроники. Казалось, такая прекрасная машина, будучи включенной, непременно станет источником какой-нибудь приличной музыки с английскими словами. Но напротив, когда завертелась бобина, послышался сухой треск, а затем голос, а точнее - голоса. Именно, кричали двое, гитара и человек, кричали хрипло и в лад. За общим грохотом, лязганьем и треском почти невозможно было разобрать ни слов, ни музыки. Да и вряд ли все это можно было назвать песней. Во всяком случае, человек культурный и образованный здесь мог бы только усмехнуться. Тем не менее, участники торжества буквально припали к магнитофону, будто в жизни ничего лучшего не слыхали.

Более часа длился странный концерт. Слушатели плакали и смеялись, цокали языками, подмигивали друг дружке, постоянно уточняли плохо расслышанные слова, изредко показывали большой палец или ожесточенно стучали себя по коленке. В общем, произошло настоящее с надрывом сумасшедствие небольшого коллектива странных людей.

После окончания домашнего концерта Толя вспомнил о рукописи. Инженер обрадовался, отвел гостя в кабинет, но рукопись отдать отказался.

– Извините, Анатолий, я хотел бы перед докладом еще поработать с ней. Да вы не расстраивайтесь, я вам расскажу главное.
– Богданов нежно погладил рукопись.
– Я почему астрономией увлекся? Я ведь технарь по образованию, инженер. Это меня один очень хороший человек надоумил. Познакомились мы с ним...
– хозяин замялся, - впрочем, неважно где...

– В лагере?
– подсказал Толя.

– Эх, понарассказали уже, -не очень сердясь, сказал инженер, - Да, было это в сорок третьем. Звали его Георгием, очень известный астроном был. Ну да это грустная история, ведь он погиб потом, ладно не будем, Анатолий.
– он приумолк на мгновение, впоминая прошедшие годы, - Георгий мне целый университетский курс прочел на нарах, и особенно про звезды и планеты. Тогда я и загорелся. Ведь я и про десятый спутник не случайно думать стал. О, здесь цепь совпадений!

Инженер подошел к стелажам, где алел длинный ряд томов Большой Советской Энциклопедии первого довоенного издания. Он с трудом вытащил крепко зажатый собратьями том номер пятьдесят, содержавший исчерпывающую информацию от огнестрельного оружия до серицита.

– Как-то мне понадобился диаметр Сатурна. У меня уже были кое-какие формулы. Да, беру я вот этот самый том, нахожу Сатурн, читаю - и глазам своим не верю, - инженер раскрыл книгу и прочел: - "Сатурн имеет десять спутников. Диаметры их заключены между двумястами и четырьма тысячами километров... "

– Не может быть!
– воскликнул Толя Ермолаев.

– И я так бы не поверил. Любой школьник знает - у Сатурна девять мылых планет, но гляньте сами, - он протянул книгу.

На пожелтевшей зачитанной странице Толя перечитал ошибочный абзац, потом повертел книгой, будто проверяя, на самом ли деле это Большая Советская, и даже открыл титульный лист. Список уважаемой редакции, от К.Е.Ворошилова до Ем.Ярослваского, и дата выпуска - не оставили никаких сомнений в ее подлинности.

– Опечатка, - прокомментировал Толя.