Чтение онлайн

Но Питер уже разбушевался:

— И что ты хочешь? Стать такой, как эта омерзительная особа Стенхоп [2] , не мыться месяцами и делить стол и кров с пустынными сусликами и вонючими бедуинами? Это просто идиотизм, и ничего больше!

Я без единого слова отошла и повернулась к нему, только оказавшись в противоположном конце комнаты. Мы долго молча смотрели друг на друга.

— Что же, — наконец проронила я, — поскольку я не собираюсь завтракать в обществе злодеев и оборванцев, похоже, мы с тобой во всем согласны. Я выхожу замуж, чего от меня и ожидали. Буду вести хозяйство, исполняя тем самым свой долг женщины. Никакого идиотизма. Ничего такого, что общество не одобрило бы. Итак, остается одна проблема: разница в возрасте. Ты считаешь, что он слишком стар для меня, а мне совершенно безразлично, будь ему хоть сто лет.

— Почему?

— Что «почему»? Почему меня не заботят его годы?

— Да.

— Мне все равно. Как я сказала, он добр. И предлагает мне то, чего я хочу. Большего я не ожидаю, да и не стоит — давно лишилась иллюзий. Я выйду замуж за графа и считаю это удачной сделкой.

— То есть хочешь сказать, что влюблена в этого человека?

— Нет, конечно, нет. Ничего подобного. Бывает всякое, но при некотором везении и толике порядочности с его стороны мне никогда не придется пожалеть.

Питер подошел к окну, отодвинул штору, вгляделся в парк, как раз через дорогу, напротив дома, и медленно, тихо произнес, словно говоря с собой:

— Судя по тому, что сказал Крейгсдейл, Девбридж богат. Хоть не придется волноваться, что он охотится за твоим состоянием.

— Нет, он даже не потребовал приданого.

— Прекрасно. Ты не любишь его Он дает тебе то, чего, по твоим словам, ты хочешь. Следовательно, я прав: ты, дорогая, нуждаешься в еще одном престарелом опекуне. Скажи, граф, случайно, не напоминает нашего ревнителя порядков, милого дедулю? Ты в самом деле видишь в нем замену усопшему?

— Опять удар ниже пояса, Питер, но я не собираюсь кричать на тебя. Понятно, ты просто пытаешься обозлить меня. Заставить потерять самообладание и сказать то, чего я не собиралась говорить. Итак, ты закончил? — Ты перечислила все, что намерена делать дальше: пойти к алтарю, стать женой и домоправительницей. Однако не упомянула о том, что готовишься подарить графу наследника. Как я уже сказал, пока наследником считается племянник. Но это совсем не то что собственный сын. Неужели граф не хочет заиметь хотя бы одного от своей молодой, аппетитной красавицы жены?

И тут я, не успев опомниться, выпалила:

— Никогда этого не будет, слышишь? Ничего подобного! Ни за что!

— Вот как? Разве он слишком стар, чтобы исполнить супружеский долг? Мне казалось, только лежащий на смертном одре человек не способен взять женщину.

— Заткнись! — взвизгнула я, грозя ему кулаком. — Не желаю тебя слушать! Ты ничуть не лучше остальных! Ну так вот: став женой графа, я не буду волноваться о том, что супруг начнет выставлять напоказ своих любовниц или соблазнять горничных! Мне не грозит унижение от сознания того, что муж не обошел своим вниманием ни одну мою подругу! Граф поклялся, что не коснется меня и не желает иметь детей. Уверял, что все его потребности в женщинах удовлетворяет любовница, скромно живущая в небольшом домике, вдали от посторонних глаз. Она не станет вмешиваться в нашу жизнь. Граф дал слово, что он не причинит мне зла и не опозорит.

Питер долго задумчиво смотрел на меня, прежде чем присвистнуть.

— Я часто гадал, хорошо ли тебе известны любовные похождения твоего высокочтимого родителя. Надеялся, что у твоей матушки хватит здравого смысла и ума не показывать своей горечи и разочарования. Но вижу, этому не суждено было случиться.

— Теперь я могу признаться, что уже в десять лет знала о бесчестии и непорядочности мужчин куда больше, чем любая взрослая девушка. — Я взглянула на Питера и добавила спокойно, без всякого гнева, потому что давно лелеяла эти слова в сердце, холодные и свинцово-тяжелые:

— Окажись я на месте матери, просто прикончила бы его.

— Наверное, — протянул он. — Ты вполне способна отважиться на такое. Но тебе было всего десять лет, когда она умерла. Такая юная… и уже умудренная опытом?

— Да, я знала все. До сих пор в ушах звучат материнские рыдания, а в глазах стоит ее побелевшее лицо, когда он бросал ей имена других женщин.

— Будь она проклята! — прошипел Питер. — Я всегда жалел ее… до этой минуты. В конце концов она взяла меня к себе после смерти родителей и обращалась как со своим сыном. Но теперь я вижу: она была эгоисткой, без капли здравого смысла. Бесстыдно изливала свои беды тебе, невинной малышке! Подумать только! Разве это умно?

— Не смей так говорить о моей маме! Ты не знаешь, не можешь знать, сколько она выстрадала! Ты почти все время сидел в своей школе! Но я… я была всему свидетельницей! Мой ублюдок папаша ее убил. Разве не знаешь? Она не смогла снести унижения и…

— И, — перебил Питер, — простудилась и умерла всего через неделю после того, как добралась до дедушки. Старая история, дорогая, не имеющая ничего общего ни со мной, ни с тобой. Мы можем проклинать твоего отца, жалеть мать, но они ушли из жизни более десяти лет назад. Повторяю, их ошибки, эгоизм, все эти трагедии не имеют к нам никакого отношения.

— Я не шучу, Питер. Будь я на месте матери, ни за что не убежала бы. Достала бы пистолет, влепила ему пулю в сердце и радовалась, когда он свалился бы мертвым у моих ног.

Питер не взорвался, как обычно, и я была благодарна ему за это, пока он не осведомился:

— Именно поэтому ты и выходишь за человека, которого не придется убивать?

— Ничего смешного, черт побери! Мой отец заслуживал смерти за все, что натворил. Он был распутным, низким, подлым подонком! И если думаешь, что я готова терпеть, как моя мать, то знай: я скорее покончу с собой или погибну, пытаясь отомстить изменнику по заслугам.

— Иисусе, — едва слышно пробормотал Питер и, шагнув ко мне, обнял. И долго молчал. Просто прижимал меня к себе. А спустя целую вечность прошептал мне на ухо:

— Нельзя допустить, чтобы ошибки и промахи родителей разрушили твою жизнь. Ты решила избежать участи матери, выйдя замуж за человека, который слишком стар или не способен любить женщину. Да, он сказал, что содержит любовницу. Возможно, так и есть. Может, он действительно не собирается тащить тебя в постель. Но мне крайне трудно поверить в это. Почему ты думаешь, что ему стоит доверять? И в таком случае какого черта, дорогая моя, он хочет жениться на тебе? Ты знаешь это? Он сказал тебе, почему?

— Насколько я поняла, граф восхищается мной как отпрыском нашего деда. Он весьма мне симпатизирует, наслаждается моим обществом. Я его забавляю. Ему нравится баловать меня. Он одинок и знает, что я сумею идеально управлять его домом, что на меня можно рассчитывать. Я не стану вмешиваться в его личную жизнь. Никогда не предам его, не изменю, поскольку эта сторона бытия меня не интересует.

— А если он тебе солгал? Если передумает и потребует от тебя исполнения супружеских обязанностей?