Графиня
Шрифт:
Лоренс пожал плечами и поднес к губам бокал.
— Надеюсь, она не заведет любовника, прежде чем родит ему наследника.
Воцарилось неловкое молчание. Наконец я откашлялась.
— Думаю, леди Элизабет очаровательна. Возможно, несколько надменна, но при такой внешности это вполне естественно. Вряд ли она будет неверна своему мужу. В конце концов, зачем жениться или выходить замуж, если собираешься изменять супругу? Не вижу в этом никакого смысла. Как отвратительно!
Очевидно, моя тирада показалась слишком страстной: во мне говорили старые обиды. Джудит, нахмурившись, вопросительно взирала на меня. Не стоит девочке знать о делах взрослых. Я постаралась улыбнуться, смягчить неприятное впечатление, но так и не смогла.
— Увидим, — обронил мой муж. — Возможно, Джон окажется удачливее многих мужчин.
Амелия защебетала о новом режиме тренировок Томаса.
— Если он станет таким же сильным, как Джон, — заметила мисс Крислок, — то будет совершенно неотразим. Он невероятно красив, даже мое сердце учащенно бьется при одном взгляде на него.
Амелии это явно понравилось.
— Да, — согласилась я, — Томас великолепен.
Амелия лучезарно улыбнулась и повернулась к мисс Джилбенк в надежде, что и она станет превозносить Томаса, и эта милая особа не разочаровала ее.
— Никогда в жизни, — заверила она, — не видела джентльмена красивее и добрее.
Мне показалось, что Амелия вот-вот начнет довольно мурлыкать.
Далее продолжалось в том же духе, пока мисс Крислок не осведомилась:
— Энди, дорогая, не пора ли дамам удалиться в гостиную?
— Прекрасная мысль, — кивнул мой муж, поднимаясь. — Я хотел бы немного побыть с Энди. Должен же я вернуть себе хоть долю самоуважения? Вчера она разбила меня наголову. Теперь я возьму реванш.
— Неужели проиграли? — охнула Амелия. — Я видела, каков дядя Лоренс в бою. Он еще не знал поражений.
— На этот раз потерпел, — ответила я, не сводя с него глаз. — От меня.
Мы пойдем в кабинет. Вряд ли он осмелится что-то сделать со мной в кабинете. После того как все улягутся, я убегу отсюда.
И когда мы, пожелав всем спокойной ночи, шли по коридору, я вдруг поняла, что с нетерпением жду этой партии. Хочу растоптать его. Унизить. Бедняжка Джудит. Она, конечно, не хотела, чтобы вечер окончился так быстро, но что я могла поделать? Вполне возможно, больше я ее никогда не увижу.
На этот раз Лоренс показал на мою правую руку, в которой лежал белый конь. Ничего, мне нравится играть черными. Разыграем французскую защиту.
Он двинул вперед пешку, и я, улыбнувшись, поставила свою на «е три».
— Вот как! — заметил он. — Французская защита. Интересно, насколько хорошо вы с ней знакомы.
— Знакома, и неплохо. Любимая комбинация моего деда. Как вы уже поняли вчера вечером, он отлично меня обучил, — пробормотала я, не поднимая глаз.
Пока он обдумывал очередной ход, я украдкой рассматривала грациозно склоненную голову с серебристыми нитями в темных волосах. И отчаянно хотела спросить его о своем отце, но лишь плотнее стискивала зубы. Просто у меня не было достаточно доказательств, а без них действовать трудно. Я здесь одна. Все слуги верны Лоренсу. И может, кроме его злосчастного камердинера Флинта, по дому слоняются другие злодеи.
Нет, лучше держать рот на замке, а ночью незаметно исчезнуть. К счастью, он не знает, что я обыскивала его спальню и ту ободранную келью и нашла письмо об отце.
Игра продолжалась. Я надеялась, что, разыгрывая полнейшую невинность, останусь в безопасности, хотя бы на время. Но что случится, если…
В задумчивости я легонько постукивала пальцами по подлокотнику кресла. Лоренс откашлялся. Мой ход. Пожалуй, тут уместна рокировка. Я потянулась к королю, в последний раз оглядела доску и едва не уронила фигурку. Господи, я едва не сдала игру, только потому, что напугана до полусмерти!
Приглядевшись, я поняла, что стоит мне сделать такой ход — и его конь возьмет в вилку мою королеву. Ловушка, которую не способен пропустить мало-мальски приличный игрок.
И тут я заметила, что он улыбается мне. Недобро и покровительственно. Внутренний голос предупредил меня об опасности. Может, стоит дать ему выиграть? Пусть утопает в самодовольстве. Пусть уверится, что я ничего не стою.
Нет. Не могу. Слишком силен сжигающий меня гнев… на него… на человека, обманувшего меня. Человека, который по какой-то неизвестной причине пылает ко мне ненавистью.
Придется показать ему, что с таким врагом, как я, следует считаться. Я сотру это наглое выражение с его физиономии! Он видел, как я рассеянна, и вообразил, что выиграет, потому что перед ним всего лишь женщина, которая в отличие от мужчины не способна мыслить логически.
Исход партии символизировал для меня победу или поражение в смертельной игре.
Он мгновенно заметил произошедшую во мне перемену, подобрался и сосредоточился. Хотел ли он разгадать мои мысли? Удивлялся ли столь внезапной серьезности? Не знаю. Он все время молчал.
Появился Брантли с чайным подносом и, видя, что мы полностью поглощены шахматами, тихо удалился, подкинув в огонь дров.
После десяти очередных ходов я получила преимущество и пошла в наступление, которое должно было кончиться поражением Лоренса. И двинула вперед коня. Сопротивление было бесполезным. Еще несколько ходов — и мой ферзь вместе со слоном взяли в плен его короля. Еще один ход конем — и все было кончено. Улыбнувшись, я взглянула ему в глаза и едва слышно выговорила:
— Шах и мат, сэр.
В этот момент я чувствовала, что способна покорить мир: сильная, непобедимая, несгибаемая. Мои глаза блестели, я просто излучала злорадство.
Протекло несколько бесконечных минут, прежде чем Лоренс осторожно поднял побежденного короля, подержала длинных тонких пальцах и положил на доску. И, откинувшись на спинку кресла, поднес палец к поджатым губам. Отблески огня высвечивали наши силуэты, бросая причудливые тени на лица. Наконец он медленно, задумчиво протянул:
— Прекрасная игра, дорогая. Вкус победы сладок, не так ли?