Чтение онлайн

— Равшан, об этом сорте винограда мне рассказывал мой отец. Он любил посещать соседние страны. Скажите, как далеко отсюда до моря? — я продолжала разглядывать необычную деревню. Всё здесь гармонировало с природой.

— Если через ущелья, то день пути. Если в объезд, то дня четыре будет, — ответил он.

— Равшан, кому принадлежат эти земли, и как давно здесь находится поселение? — всё не унимался Джамиль.

— Кому принадлежат сейчас, не скажу. Но мой дед говорил, что они принадлежали семье Люпен. Сами хозяева здесь никогда не были, поэтому точно сказать не могу. Поселению около восьмидесяти лет, десять домов стоят закрытыми, дожидаясь своих хозяев. Мы отшельники, — добавил он, въезжая в ворота.

Следуя за ним, мы подъехали к длинному зданию, на крыльце которого стояли люди, с любопытством разглядывающие нас.

— Доброго времени суток! Мы пришли с добрыми намерениями. Меня зовут Джамиль абу Приск, я наместник восточных земель. Это моя невеста, графиня Стефания, — обратился он к людям.

— С добрыми ли? — вышел вперёд, опираясь на посох, низенький старичок в балахоне.

— С самыми добрыми! Я графиня Стефания де Люпен. Мы с моим женихом исследуем земли, доставшиеся мне по наследству от прабабушки Амелии де Люпен. По словам вашего старосты Равшана, вы слышали об этом. К сожалению, я не знала, что здесь находится деревня; мы случайно встретили Равшана ле Ноя недалеко от водопада, — произнесла я, посмотрев на старосту деревни.

— Наконец-то, дождались, — сказал старичок. Спрыгнув с Карибы, я подошла к нему.

— Как вас зовут, дедушка?

— Томас Франсье, милая леди, к вашим услугам. С моим внуком Равшаном вы уже знакомы.

— Вы имеете отношения к Богдане Франсье, это…

— Да, леди, это моя младшая сестра. А Анастасия — получается, ваша бабушка? — улыбнувшись, спросил он.

— Да, но почему Богдана никогда о вас не рассказывала?

— Когда я покинул дом, Богдане было полгода. Я не уверен, что она вообще обо мне знает, её мамка была второй женой. Мы родные только по отцу, но это уже давно в прошлом.

— Проходите в дом, располагайтесь, отдохните с дороги. Равшан позаботится о ваших воинах и лошадях, — приглашая нас жестом, сказал Томас.

— Джамиль, что-то здесь не так? — шепнула графиня, тревожно оглядываясь. Всё было слишком приторно, чересчур спокойно. Либо в этой деревне гости были такой редкостью, что жители теряли всякую бдительность, либо здесь готовилась ловушка.

— Потом, любимая, когда останемся одни, — тихо ответил он, следя за каждым движением Равшана и его людей.

Здание внутри напоминало барак. Длинное помещение с комнатами по правую сторону. Убранство каждой комнаты было в стиле минимализма: тюфяки с сеном, лежаки, сделанные из досок и камней, устеленные шкурами убитых зверей, травой и ветками. Сбитые ящики служили столами, а широкие пеньки — для сидения. Пол был застелен свежей травой, а среди неё красовались белые, жёлтые, нежно-голубые, сиреневые и фиолетовые цветы. В углу за занавеской стояло ведро для нужд. В комнатах витал очень резкий, пряный аромат трав.

Наклонившись, я подняла платком цветок с пола. Нежный, пушистый, хрупкий цветочек с жёлтой сердцевиной.

— Джамиль, я знаю, что это. Где Томас? Что здесь происходит? — развернувшись к наместнику, Назару, Климу и Неону, я показала им цветок.

— Леди, скорее всего, они торопились перед нашим приездом и накосили свежей травы с цветами, — ответила стоящая рядом Злата.

— Злата, это не просто цветок, — сказала я. — Их называют подснежниками. Но правильнее будет сон-трава или прострел. Рассказывают, что медведь в начале зимы откопал неведомый корень, лизнул его несколько раз и ушёл в берлогу спать. Человеку, охотившемуся на косолапого и наблюдавшему это зрелище, стало любопытно. Он собрался с духом и тоже лизнул этот корень. После чего уснул крепким сном, пробудившись лишь к началу весны.

Ринулся незадачливый охотник из леса и видит, что люди уже пашут землю и сеют хлеб, а родня на помин его души свечку ставит. Поведал лекарь охотнику, что лизнул он не простой корень, а корень сон-травы.

— Сок сон-травы, что вытекает из стебля, ядовит из-за наличия в нём опасных веществ анемонина. Ахмед, ты должен знать, что это за вещество, — проговорила я, чувствуя нарастающее головокружение. — Сухое растение не опасно, но у нас под ногами свежие.

Я направилась к окну, чтобы впустить свежий воздух, створка оказалась заколочена. Дрожащими пальцами, я попыталась пошатнуть доски, но и они не поддавались.

— Они заперли нас… — тихо произнесла я, оборачиваясь к Джамилю, чувствуя, как сильно бьётся сердце.

Ахмед, нахмурившись, подошёл ближе. Его взгляд упал на яркие цветы, разбросанные у нас под ногами, словно их яркость была насмешкой в этой ситуации.

— Это ловушка, — произнёс он тихо, ощупывая заколоченное окно. — Нам нужно действовать, и быстро. Прикройте лица платками, — добавил он, стараясь говорить спокойно. — И постарайтесь не дышать слишком глубоко.

— Зачем они хотят нас усыпить? — спросил в недоумении Джамиль.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл Равшан с лёгкой улыбкой, будто не замечая напряжённой обстановки.

— Ну как вы устроились? — спросил он будничным тоном.

Не раздумывая, Джамиль шагнул вперёд и резко схватил его за одежду. Равшан, не ожидая такого напора, пошатнулся, ударившись головой о стену.

— Ты что творишь? — пробормотал он, вытирая нос, с которого потекла кровь. В его голосе не было злости — только недоумение.

Джамиль наклонился к нему близко и прорычал в лицо:

— Слушай, староста, объясни, зачем ты приказал нас усыпить?

— Я не приказывал, — ответил удивительно Равшан.

— Кто приказал? Что вы пытаетесь от нас скрыть? Почему из шестнадцати детей мы не видели ни одного? Кто вы такие? — схватив его за горло, спросил наместник.

— Отпусти! — упираясь двумя руками в грудь Джамиля, прохрипел Равшан.

— Говори, мы ждём, — ослабив хватку, сказал наместник.

— Кто приказал вас усыпить, не знаю, но готов сам лично наказать. Дети только сейчас вернулись из леса, они с бондарем ходили за древесиной. Скрываем? — хмыкнул он.