Чтение онлайн

– Король, говорят, влюблен?

– Он? Влюблен? – удивился Леман. – Да разве такой человек способен любить кого-нибудь, кроме себя? Когда он менял свою религию на вашу, кто-то сказал, что менять-то ему нечего, ибо он ни во что не верит; так и с любовью, он никогда никого не любил.

– А Денгоф?

– Что Денгоф? – воскликнул Леман. – Она копит деньги и драгоценности, а король уж заранее, верно, обдумывает, за кого ее замуж выдать, когда она ему наскучит. Сестру ее, жену гетмана, прочат Фризену, а ее, ну ее, скажем, Хакстхаузен возьмет или француз Безенваль, их уже держат про запас наготове.

Леман пожал плечами.

– Что нового вы можете узнать? Ничего, кроме людей, тут не меняется.

Они пошептались еще немного. Потом Леман взял ключи и проводил Заклику до садовой калитки. Они тихо попрощались. Леман выпустил его и вручил ему ключ. Заклика, закутавшись в плащ, зашагал дальше. Он решил, что может рискнуть пробраться в толпе к Цвингеру; ему хотелось посмотреть, что там происходит. Раймунд был уже на Замковой улице, запруженной масками и nobles V'enitiens [23] и домино, когда кто-то хлопнул его по плечу.

Он обернулся, удивленный, позади него стоял улыбающийся Фрелих, старый его знакомый. Он, как обычно, был в шутовском наряде и с шутовской, как полагалось ему по должности, улыбкой на губах.

– Как вы узнали меня? – спросил Заклика.

– По спине. Такая широкая спина только у вас да у короля, – прошептал Фрелих, – но что вы здесь делаете? Я слышал, вы служили у той… той, что в опале? А сейчас?

– А что мне там делать? Ушел.

– Очень благоразумно, – заметил Фрелих, – своя рубашка ближе к телу. Ха, Ха, Ха! Каждый спасается как может! бы вернулись на службу к королю или, может, Денгоф служите?

– Пока еще нет, а как вы ее находите?

– Я? – спросил Фрелих. – Она, по-моему, похожа на тех маленьких черных тварей, что скачут и кусают, – кажется, ничего не стоит раздавить, ан нет, не поймаешь.

Он засмеялся, зажав рукой рот.

– Первый нетопырь, какого вы увидите на балу, – это она. Красивая игрушка, но стоит дорого.

Они продолжали еще разоваривать, когда проходивший мимо испанец в маске остановился, прислушиваясь. Заклика хотел было отойти, но маска втиснулась между ними, заглянула Раймунду под шляпу и схватила его за руку. Фрелих тотчас испарился. Человека в черной маске нельзя было узнать. Изменив голос, он стал настойчиво выспрашивать, что Раймунд здесь делает. Заклика не мог придумать ничего другого и сказал то, что помогло ему отделаться от Фрелиха.

– Ищу службы.

– Гм! Тебе что, госпожа твоя надоела?

– Она больше не госпожа и в слугах не нуждается.

Они стояли у ворот выходившего на улицу дома. Испанец втащил Раймунда под арку, освещенную несколькими слабо мерцающими фонарями.

– А какую службу ты ищешь?

– Я шляхтич, и мне присталд искать службу благородную, такую, чтобы с саблей дело иметь.

Испанец забормотал что-то.

– А графиня Козель? Где она?

– В Пильниц, наверно. Не знаю.

– Пойдем со мной.

– Куда?

– Не спрашивай, ты что, боишься?

Заклика пошел. Еще по дороге он понял, что незнакомец ведет его к Флеммингу.

Несмотря на маскарад в Цвингере, Флемминг был дома. У него пьянствовали. Иные маски, выпив, тут же исчезали, другие предпочитали посидеть за рюмкой. Флемминг ждал, что и король заглянет к нему на минутку.

В комнате, где пир шел горой, было людно и шумно. Незнакомец вошел в растворенную дверь и шепнул что-то Флеммингу на ухо. Генерал тотчас направился к Раймунду и шепотом приказал ему следовать за ним в кабинет. Там было тихо и спокойно. За столом, заваленным бумагами, быстро писал что-то молодой человек. Флемминг потащил Заклику в темный угол кабинета, испанец шел за ними.

– Когда ты оставил службу у Козель? – спросил Флемминг.

– Несколько дней тому назад.

– Что она намерена делать?

– Она устраивается в Пильниц.

– И думает там жить? – спросил Флемминг.

– По-моему, да.

Флемминг и испанец переглянулись и покачали головой.

– Как же ты расстался с ней?

Заклика сообразил, что, втершись к ним в доверие, легче будет разузнать то, что ему нужно.

– Меня выгнали, – сказал он, – там теперь слуги не надобны.

– А ты хорошо знаешь Пильниц, людей, дорогу?

– Еще бы.

– А на другую службу поступил бы?

– Почему нет?

– Даже если бы, – сказал Флемминг, – эта служба требовала, чтобы ты действовал против прежней своей госпожи?

– У меня нет ни госпожи, ни господина, кроме его величества короля, – ответил Заклика, – ведь я польский шляхтич.

Флемминг с громким хохотом похлопал его по спине.

– Приходи ко мне через два дня, ясно? – сказал он тихо.

– Ясно, – прошептал Заклика.

Флемминг хотел что-то сунуть ему в руку, но Раймунд отступил, кланяясь. На этом они расстались.

Теперь Заклика знал, что у него в запасе два свободных дня, а за два дня можно многое успеть, можно спастись от опасности. Выйдя от Флемминга, он еще плотнее закутался в плащ, заглянул в несколько домов, поговорил кое с кем из надежных людей, потом отправился в предместье, постучался в одну из хат. Провозившись там до поздней ночи, Заклика сел в лодку, взялся за весла и, гребя против течения изо всех сил, поспешил обратно в Пильниц.

Заклика узнал, между прочим, что завтра опять состоится венецианский бал-маскарад на Старой рыночной площади. Дня не проходило без концерта, балета, танцев, пиршества, представления. Марыня Денгоф, ее сестра и мать очень любили музыку, сами исполняли итальянские арии, и половина вечера обычно посвящалась опере. Из Италии за большие деньги были приглашены самые лучшие певцы и композиторы, и театр в Дрездене стал, пожалуй, одним из лучших в Европе. Музыку писал Лотти, концерты давал Тартини, Санта Стелла выступала как примадонна, Дюрастанти считалась королевой сопрано, Сенезино, Берселли привлекла в Дрезден королевская щедрость, Альдровандини писал декорации, Бах дирижировал. Таким же мастерством славились балетные представления и французская комедия.

В развлечениях недостатка не было. На карнавалах и маскарадах часто появлялся в маске и костюме сам король, получавший удовольствие от всякого рода пикантных приключений, даже если они оборачивались для него неприятностью… На этот раз венецианский бал-маскарад устраивали с ярмаркой. Марыне Денгоф, ее матери и сестре предназначалась роль хозяек. Король повелел прийти на маскарад всем, кого ноги носят, чтобы на площади было многолюдно. Приготовления начались еще с ночи; как обычно, для удовлетворения королевской прихоти из близлежащих деревень согнали тысячи крестьян, оторвав их от неотложных дел.