«Граф-Т»
Шрифт:
Нам честно объявили, что за весь период испытаний до третьего этапа дошло не более полусотни человек, из них около десяти были допущены к ассимиляции с прибором. На вопрос из зала «Как прошла ассимиляция у этих десяти счастливчиков?» полковник ответа не дал, ссылаясь на повышенную секретность. Проигнорировал он и вопрос о состоянии здоровья вышедших в четвертый этап кандидатов.
Из дальнейших объяснений стало понятно, почему секретный эксперимент получил огласку. Оказывается, аппарат, который делал возможным перенос в чужое сознание, был достаточно капризен. Люди с одинаковыми результатами тестирования и физическими данными показывали разные результаты ассимиляции с прибором. Закономерность для ученых пока оставалась загадкой, поэтому добровольцев искали среди гражданского населения, отсеивая тысячи кандидатов.
В завершении своей речи, с целью экономии времени и бюджетных средств, полковник попросил добровольно покинуть зал людей, которые не соответствуют предъявленным требованиям. Также он рекомендовал отказаться от участия в эксперименте близнецам;тем, кто имеет на иждивении маленьких детей (это было разумно – выплаты планировались по окончании эксперимента, а дети и супруги есть хотят каждый день); беспокойным; нервным; излишне худым; мнительным; ведущим собственный бизнес; тем, кто хоть немного сомневается и кому дорога сегодняшняя его жизнь.
После речи полковника зал опустел больше, чем наполовину. Остались лишь любопытные и безумцы, желающие сказочно и легко разбогатеть. Вряд ли большинство из них отвечало хотя бы половине предъявленных требований.
Оглядев зал и довольно улыбнувшись, полковник пошутил:
–Кажется, стало чуть легче дышать! Оставшихся хочу предупредить, что информацию обо всех добровольцах мы тщательно перепроверяем в соответствующих структурах с момента рождения. И все кто надеялся укрыть какую-либо информацию, могут эту надежду оставить! Если у вас были сложности с законом, лучше покиньте зал сразу, не перегружая компетентные органы лишней бумажной волокитой.
Полковник замолчал, многозначительно глядя в зал. Несколько человек после его предупреждения встали и ушли.
– Прекрасно! Значит, мы друг друга понимаем! Итак, профессор, прошу! Ваше слово.
Щуплый и низкорослый ученый в огромных очках суетливо поднялся на сцену. Рядом с громилой он смотрелся нелепо. По залу прокатилась волна смешков. И без того нервный гений, начал дергаться, а получив в руки микрофон, и вовсе стал заикаться. В зрительном зале слышались нелестные комментарии в адрес докладчика.
Однако как только он начал зачитывать информацию о возможных последствиях и дополнительные требования к кандидатам, зал стал пустеть. Люди уходили, возмущаясь повышенными требованиями и слишком серьезными последствиями.
Все известные мне виды психических расстройств, отказ жизненно важных органов и летальный исход прогнозировались в 50% случаев. Профессор зачитал еще несколько пунктов. Его нудный голос убаюкивал, поэтому я на некоторое время «отключился» от презентации и погрузился в раздумья.
По какой-то причине меня не пугали последствия и хотелось участвовать в эксперименте. К тому моменту, когда я решил дослушать профессора, зал опустел. Всего порядка десяти человек сидели в красных креслах. Наверное, они очень сильно желали заработать или, подобно мне, прослушали часть условий. Выходит, безумцев оказалось немного…
Мы подписали соглашения на обследование и проверку данных. Заполнили анкеты, сдали анализы, прошли тесты на физическую подготовку и до позднего вечера проходили медицинский осмотр. Домой я пришел уставший, едва смог встать на работу.
Через день мне позвонили. Поблагодарили за участие в обследовании, за предоставление реальных данных и пригласили пройти второй этап.
Я вновь отпросился с работы, сославшись на необходимость посетить стоматолога. Меня, и еще троих отчаянныхцелый день подвергали психологическим тестам с часто повторяющимися вопросами. На выполнение заданий отводили мало времени, вопросов были тысячи. К вечеру мы так устали, что уже ставили галки автоматически.
Нам заплатили символические суммы за потраченное время и обещали перезвонить тем, чьи результаты подойдут. Прошла неделя. Я отчаялся ждать звонка. Видимо, мои психические данные оказались неподходящими. Что ж, я отпустил все свои мечты о собственном жилье, открытии небольшого бизнеса и погрузился в чертежи.
Утром субботы меня разбудил звонок. Спросонья понять, кто со мной говорит, я не смог. Только через десять минут я осознал, что меня приглашают сегодня продолжить обследование. Нас осталось двое. Мы вели себя странно – не общались и враждебно посматривали друг на друга.
Три часа на полиграфе с каждым из нас беседовали разные люди. Мне задавали самые неудобные вопросы. В конце моральной пытки мне рассказывали факты из моей жизни.Требовали описать чувства после того, как бросила девушка или когда я избил сослуживца в роте.
Я был шокирован, разозлен и взволнован одновременно. Эмоциональная буря потратила много сил, хорошо, что нам предоставили возможность перекусить.
Мы оба оказались подходящими для ассимиляции с прибором. Оставалось уладить юридические вопросы. Нам дали пару дней для отдыха и принятия решения участвовать в эксперименте. После подписания согласия на третий этап отказаться от контракта было невозможно. То есть, подписав контракт, мы добровольно соглашались на заключение.
В тот вечер я пришел домой около полуночи, много выпил. Моя смена выпала на воскресенье, о чем я совершенно забыл. Естественно, меня наказали, лишив части премии. На следующий день я «пахал», не имея возможности лишний раз оторваться от работы, выслушивая недовольные упреки начальника. Мучила мысль, что терплю все это почти за бесплатно.
Я много думал о том, что в таком режиме могу провести всю свою оставшуюся жизнь. Подняться выше по карьерной лестнице было возможно, но для этого надо было подсидеть начальника. А ему до пенсии еще пять лет… Пять прекрасных молодых лет моей жизни. А дальше снова ждать и «высиживать» должность, иногда выполняя халтурки за скромные вознаграждения… Личным телефоном в рабочее время пользоваться было нельзя, словно я раб.
Именно это стало решающей каплей. Я целый день рассуждал о том, что я теряю. И осознал – ничего. А еще я уловил новое, какое-то радостное волнение от того, что буду частью этого эксперимента. Будь что будет! Я решился окончательно.