Чтение онлайн

– Ну что ж, – сказал Ламорак, – мы сделали это. Пожалуй, в следующий раз мы возьмем с собой пистолет, стреляющий ампулами с усыпляющим, и к черту традиции! – Он опустился на колени и принялся возиться с веревкой.

– Могу я теперь снять эту одежду? – спросил Пертелоп. Лицо его имело ярко-красный цвет, что лишь частично было результатом напряжения сил.

– Потерпи еще минуту, – рявкнул Ламорак. – Помоги мне сначала с этой веревкой, и побыстрее, пока эта чертова тварь не проснулась.

Пертелоп вздохнул и ухватил конец веревки. Он не был уверен, что то, что они делают, не является грубым вмешательством в жизнь великолепного дикого животного в его естественной среде обитания. Он резко неодобрительно относился к таким вещам – всем этим зоопаркам, циркам и собакам, оставляемым в машинах с поднятыми стеклами.

– Не вяжи его так туго, Лам, – то и дело повторял он, – ты покалечишь бедное животное.

– Ну вот, – сказал наконец Ламорак, вставая и переводя дух, – мы это сделали. Теперь предлагаю пяток минут посидеть и передохнуть.

Пертелоп смахнул пыль со своего подола.

– Но сначала, – твердо сказал он, – я вылезу из этой ужасной одежды.

– Ну так давай, – отвечал Ламорак, – А я тем временем посижу здесь и…

Пертелоп отчаянно покраснел.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне расстегнуться, – сердито сказал он.

– Ах, прости, – Ламорак снова поднялся на ноги. – Хоть теперь, ради бога, постой спокойно. В прошлый раз ты чуть не выколол мне глаз своими шпильками.

Но едва он успел сделать еще хоть одно движение, как в воздухе просвистела пуля, лишь чуть-чуть не задев его лоб, и сбила шляпку с головы Пертелопа. Оба рыцаря замерли на месте, на этот раз действительно стоя совершенно неподвижно.

– Руки вверх! – произнес голос откуда-то из-за их спины, – или я отфтрелю вам головы к фертям фобачьим!

Австралийская пустыня – обиталище многих странных и страшных звуков. Здесь можно услышать тявканье динго, которое не спутаешь ни с чем, зловещий крик кукабурры, мягкое покашливание кенгуру, скребущее ворчание меццо-сопрано, полощущей горло взбитыми в портере яйцами, – все эти звуки могут привести в смятение и, самое главное, нагнать страху. Но есть один звук, который без сомнения наполнит страхом самое стойкое сердце и заставит задрожать самые несгибаемые колени – это звук голоса, распевающего глубоким задушевным контральто:

раз за разом, и судя по звуку, через мегафон. То, что слова повторяются, следует отнести за счет того, что певец не знает остальной части куплета. Эффект усиления звука, в свою очередь, зависит от того, что голова певца накрыта большим металлическим барабаном.

– Простите, нельзя ли нам уже опустить руки?

– Профтите?

Ламорак закрыл глаза, затем открыл их снова.

– Я сказал, – повторил он, – нельзя ли нам уже опустить руки?

– Ох. Конефно. Только фпокойно и бев гвупостей, хорошо?

– Конефно. Конечно. Прошу прощения, – Ламорак осторожно опустил руки и быстро пробежал по своему телу, чтобы удостовериться, не ранен ли он куда-нибудь. Все было в порядке. – Как насчет того, чтобы нам повернуться? – спросил он.

Пауза.

– Ну давайте, – произнес голос. Звук был похож на мычание коровы, находящейся на дне глубокой, обшитой сталью ямы.

Обладатель голоса выглядел на первый взгляд чем-то вроде результата экспериментов помощника чародея, поразвлекавшегося на свалке металлолома. Его внешность состояла, начиная с головы, из большого круглого барабана с двумя маленькими отверстиями. Под ним безошибочно узнавалось то, что раньше было капотом фольксвагеновского «жука», до того, как кто-то обладающий дизайнерским чутьем и незаурядными бицепсами не придал ему отдаленно антропоморфную форму с помощью большой кувалды. Две стальные трубы торчали из него по сторонам под прямыми углами, и на конце одной из них виднелся изъеденный ржавчиной револьвер. И наконец, еще две трубы выдавались с нижней стороны, будучи соединены с парой водолазных ботинок старого образца.

– Ефли кто-нибудь ив ваф раффмеетфя, я не на футку раффервуфь, – сказало оно.

Пертелоп мигнул.

– Прошу меня простить, – сказал он, – но зачем вы носите такое странное одеяние?

Ходячая скобяная лавка слегка пошевелилась.

– На фебя бы пофмотрел, – отвечала она.

– Прошу вас, – торопливо сказал Ламорак, – не обращайте внимания на моего друга. Он, видите ли, просто идиот, вот и все.

Из глубин барабана донесся глухой звук, выражающий сомнение.

– Вы уверены, фто это вфе? – произнесло существо. – Я хочу фкавать – на нем ве венфкое платье.

Пертелоп поморщился.

– Есть весьма веская причина… – начал он, но внезапная боль в ноге – результат неосторожности Ламорака, тяжело наступившего на нее, – прервала его на полуслове.

– Как бы там ни было, – подхватил Ламорак, – было очень приятно вас повидать, и желаем вам удачи в ваших делах, в чем бы они ни заключались, но боюсь, нам уже пора двигаться дальше. Чао! – И он направился было решительным шагом по направлению к единорогу, но дуло револьвера последовало за ним.

– Не так быфтро, – сказало одетое железом чудище. – Фто это вы двое тут делаете ф этой кенгуруфкой, а?

Двое рыцарей переглянулись.

– С кем? – переспросил Ламорак.

– Ф кенгуру, – ответил голос из барабанных глубин. – Давайте, выкладывайте вфе нафифтоту.

– Прошу меня простить, – сказал Ламорак тем изысканно-вежливым тоном, который используется, когда необходимо объяснить совершенно очевидные вещи тяжеловооруженному идиоту, – но, строго говоря, это не кенгуру.

– Не кенгуру?

В интонации голоса прозвучало нечто, что дало Ламораку тот ключ, который он искал.

– Вы ведь не из этих мест, не так ли? – спросил он.

Железное страшилище не отвечало, но оно ерзало и побрякивало так, словно хотело подтвердить правоту Ламорака.

– Или не из этого времени, если уж на то пошло, – медленно прибавил тот. – Вы из будущего, правда?

– О, ферт! – промямлила железяка. – Как вы догадалифь?

Если бы Ламорак хотел сказать правду, он ответил бы, что вполне логично вывести такое заключение, когда вы натыкаетесь на кого-то, кто слышал о кенгуру, но не знает, как они выглядят, и считает, что в Прошлом, чтобы не вызывать подозрений своим внешним видом, следует сделать из себя подобие Неда Келли. Но вместо этого он сказал лишь: