Гости
Шрифт:
Он открыл глаза.
Страх испарился быстро, как всегда после дурного сна. На смену ему пришло чувство облегчения.
Митя по-прежнему был дома.
Схватил полный до краёв стакан, протянутый Жанной. Жадно выпил – холодная сладкая жидкость. Стало совсем хорошо.
– Что это?
– Вода с сахаром. Первое дело при испуге.
Митя удивлённо приподнял брови.
Жанна пояснила:
– Ты дёргался и что-то бормотал, побледнел весь. Я так поняла, что ты видишь какой-то кошмар. Вот, и сделала тебе по-быстрому…
– А, спасибо… Да, я видел кошмар. Ты мне снотворного дала?
– Нет, иначе бы ты так быстро не проснулся. Это всё здесь. – Жанна постучала себя пальцем по голове. – Я умею погружать человека в транс, безо всяких фокусов с маятником или чем-то таким. У меня свои методы. Ты и сам не заметил, как отключился.
– Ну спасибо тебе. Я такое чудовище видел… На человека похоже, только огромное, чёрное, руки длиннющие… – Митя помолчал и добавил. – Я что-то вспоминаю, но не могу понять, что это и откуда. Чудовища. Я их и раньше видел. Но они были другие. Небольшие, лупоглазые, по стенам ползают.
– Да. Ты, когда вчера в обморок упал, точно так же стонал и ворочался…
– Сон…
Митя наконец-то вспомнил свой сон. Тот захватывающий и жуткий, что видел прошлой ночью. Не в подробностях, конечно, но вспомнил.
– Мы сражались с чудовищами, на заброшенной улице, – сказал он.
– Кто – мы?
– Я и Пашка. Ещё там была очень странная девочка, с шарфом.
– Странная?
– Напрочь отбитая, правильнее сказать.
– А симпатичная?
– Вроде бы да… Но она носит шарф так, что лица не видно.
– Так!
– Ещё там была та девочка, из журнала. Милли. И парень, очень мощный. С мечом. Рей Непобедимый. На самом деле он Дюха. Друг моего папы, который пропал. Он не вырос с тех пор… Вот и всё.
– И что вы делали?
Митя рассказал, сколько смог восстановить в памяти.
– И всё это было в твоём сне?
– Видимо… Не наяву же!
Жанна кивнула:
– Так. Всё даже проще, чем я думала.
– Ну, расскажи!
Она заговорила медленно и рассудительно:
– С Пашкой всё понятно, он твой единственный друг. Хотя ты всегда мечтал иметь другого друга – сильного, смелого, чтобы к нему тянуться. Ведь насколько я понимаю, в вашем тандеме Пашка к тебе тянется. Он слабее тебя во всех смыслах. Так вот, этот Рей – и есть тот друг, которого у тебя никогда не было. Твой воображаемый старший товарищ. А почему Дюха – тоже понятно. Твой папа мне тоже все уши этим Дюхой успел прожужжать. Вот ты его и представил. Всё просто. А девчонки – ещё проще. Тебе подружка нужна. Чтобы одновременно и красивая была, и не от мира сего, тогда тебе с ней будет интересно. Но ты не веришь, что так бывает, чтобы сразу всё – в одном… Поэтому представил сразу двух: одна умница-красавица, а другая – инопланетянка. Возможно, ты их обеих когда-то видел. По учёбе пересекался, или в телевизоре они мелькали.
– Как сложно-то…
– Да нет, я же говорю – просто. Ты слишком много ужастиков смотришь, а они все на один сюжет. Так же и у тебя. У тебя в твоей истории если кто-то попал в беду – его спасают в последний момент. Как в кино, да? Постоянно какие-то чудесные совпадения. То ящик петард завалялся, то динамит, а то в ларьке пистолет нашёл, настоящий, в рабочем состоянии. В жизни так не бывает! Или мозг этот – никто его не мог победить целых двадцать пять лет, а вы пришли, пятеро школьников, бац – и победили.
– Как в кино… – повторил Митя.
– И самое главное, Митенька. Прости, сейчас буду говорить о тяжёлых для тебя вещах, но… У тебя всё это началось с тех пор, как в твою жизнь пришла я. Я знаю, что ты долго не мог принять смерть своей мамы. И это нормально. Такую трагедию в твоём возрасте мало кто может перенести без последствий. А когда появилась я, для тебя это было, как вторжение монстров. И началось… Сны, обмороки. У тебя психика трещит по швам, Митенька. Мы будем с этим что-то делать.
Митя отвернулся и произнёс:
– Ты мне не мама.
– Я и не претендую. Меня устраивает текущая роль.
– Личного психолога?
– И лучшего друга. Я от своих слов никогда не отказываюсь.
Жанна сидела на подлокотнике кресла и трепала волосы Мити. Тот наконец нашёл силы отстранить её руку:
– Ладно, я всё понял. Можно, я пойду?
– Куда?
– К себе. Уроки поделаю.
– Да, Митя. Тебе надо всё это обдумать…
Митя не хотел ничего обдумывать. Не было сил на это.
Да и на то, чтобы уроки делать – тоже.
Он включил тот самый фильм.
Вот он смотрит в камеру и говорит: «Всем привет, с вами Дмитрий Лопушков, сегодня мы проникнем в самое сердце заброшенного завода…»
Потом он шагает вперёд, держа телефон в вытянутой руке. «Жутковато здесь, вам не кажется?» Самое тревожное – не пустые, зияющие дырами окон корпуса, а пространство между ними. Оно огромно. Будто шагает Митя не по заводу, а по улицам вымершего от чумы старинного города, обнесённого высокой каменной стеной.
А может, не вымерли жители, затаились. Стоит чужаку зайти поглубже – и полезут со всех сторон, страшные, полусгнившие. Митя вспомнил, о чём думал тогда, год назад. И не боялся ведь! Точнее, боялся, конечно, но снимал. Искусство важнее!
«Смотрите! Мне показалось, или там что-то мелькнуло?»
Не показалось. Это Пашка, но зритель об этом не знает.
Митя, тот, что в фильме, шагает туда. Сворачивает, движется вдоль гаражей. Тех самых.
Митя, тот, что смотрит фильм, мучительно всматривается в экран. Вдруг где-то далеко промелькнёт что-то… что похоже на высокого человека с руками-канатами?
Глупо, конечно. Существо, увиденное во сне, наяву не появится. Но странное дело: Митя до сих пор помнил его, это существо, во всех подробностях, как и весь сон. А снов он обычно не запоминал. Может, это не сон, а что-то другое? Видение? Галлюцинация? Права Жанна: психика трещит… Такими темпами в дурку отвезут не сегодня завтра.
Митя-в-фильме зашёл в корпус: «Обратите внимание: кресло. Стоит на самом видном месте. Кто же любит на нём сидеть?» Обвёл взглядом камеры всё помещение.
Митя-не-в-фильме торопливо нажал на паузу.