Гость из Верхнего озера

Андрей Костин

ГОСТЬ ИЗ ВЕРХНЕГО ОЗЕРА

Малыш проснулся среди ночи. Осторожно, чтобы никого не разбудить, перевернулся на другой бок. Ночь была непроглядная, густая, словно вода в Черном озере. Заворочался во сне Длиннорукий. Где-то на краю леса что-то зарычало, хрипло и злобно, звук нарастал, менялся, пока не перешел в тоскливый, протяжный вой.

Белобородый говорил, что так кричат мохнатые деревья, когда умирают. Но Белобородому не особенно можно было верить: после того, как его искусали резальщики, он стал часто заговариваться. Малыш вспомнил, каким его тогда принесли из леса и испуганно поежился. Снова заворочался и застонал Длиннорукий и Малыш подумал, что надо было бы его разбудить, а то ещё скорчит во сне, как Красавчика, и придется ему уйти тогда к шатунам.

Малыш любил Длиннорукого, и ему было бы жалко с ним расставаться. Шатуны ведь перестают людьми быть - несколько раз в лесу переночуют - и уже не люди. К ним и близко-то подойти страшно, не то что в деревню пускать. Правда, Белобородый говорил, что они прямо с самого начала шатунами народились, но Белобородый был просто не в своем уме - Малыш уже видел младенцев, и все они были как маленькие люди и ничуть на шатунов не похожи. Значит, это потом их лес в шатунов зачем-то превращает и тут уж деваться им некуда, конченное дело...

От таких мыслей Малышу стало страшно и спать вовсе расхотелось. Он решил подумать о чем-нибудь приятном, например о том, как его гладила по волосам Сероглазая во время полуденного отдыха, или о том, как он утром отправится к Зелёным холмам и, может быть, найдет дорогу к Пропавшей деревне...

– Хватай её, за волосы хватай, - закричал во сне Длиннорукий.

Малыш слез с лежанки, подполз к нему и дернул за ногу.

– Что?! Где?!
– подскочил Длиннорукий. Затряс головой, чтобы проснуться окончательно, и, увидев Малыша, успокоился.

– А, это ты... Тут такая чепуха привиделась... От духоты, наверное. Давай на свежий воздух вылезем, подышим?

– Стра-ашно, - замялся Малыш.

– Чего там страшного? Мы возле самого выхода посидим - и обратно.

– Ну, если возле самого выхода, то пойдем. Длиннорукий жадно сопел и отфыркивался, словно не на свежий воздух вышел, а нырнул с разбега в речку. Он подставлял то один, то другой бок под набегавший прохладный ветерок и блаженно потягивался...

– Ты чего не спал?
– спросил он Малыша.

– Мохнатое дерево завыло, вот и проснулся.

– Глупости всё это. Деревья не воют. Ты Белобородого не слушай. Резальщики - те воют. А деревья - никогда.

– Я и не слушаю, - сказал Малыш, - может, дерево выло, а может резальщики. Почем я знаю. Выл кто-то, и всё тут.

– А где выл?

– На краю леса, за Черным камнем.

– Тогда точно не дерево... И не резальщики... Там им делать нечего.

– Вот и я думаю - нечего.

Длиннорукий почесал затылок - он это всегда делал, когда задумывался - и, наконец, сказал:

– Слушай, а давай сходим туда, посмотрим, кто это мог выть?

– Не могу, я с утра к Зелёным холмам собирался, к Пропавшей деревне...

– Зря ты с уходящими дружбу водишь... Они людей едят.

– Враньё всё это, они вообще мяса не едят.

– Я и не говорю, что мясо... А вот люди у них пропадают. Красавчик к ним ходил - и пропал.

– Он к шатунам ушел.

– Может, и к шатунам...
– Длиннорукий кончил чесать затылок и оживился, Малыш, а пойдем-ка сейчас и посмотрим, кто это там выл?

– Сейчас?!

– Ну да, а что тут такого? Факелы возьмем - и пойдем.

– Не-ет, я ночью туда не пойду...

– Тогда до Круглой пещеры дойдем - и обратно.

– Там женщины сегодня ночуют.

– У них всё и расспросим. Может, они что и знают?..

– Так ведь спят уже.

– И хорошо, пусть спят... Они ведь только огонь у входа зажигают, а спят крепко... и далеко друг от друга. Мы одной рот зажмем и... а она на шатунов подумает, - и глаза у Длиннорукого заблестели.

– Плохой ты, - сказал Малыш, - самый что ни на есть шатун.

– А ты сопляк. Думаешь, я не заметил, как ты вокруг Сероглазой ходишь? Вот пойду один к Круглой пещере, разбужу её и скажу, что поблизости шатуны объявились, я их охранять пришел, а ты побоялся. Может, они и накормят меня чем. Ты тогда про Сероглазую забудь - бабы трусов не любят.

– Я и не трушу вовсе.

– Значит, идем?

– Да зачем?

– Они вчера ягоды собирали. Может, и осталось чего, поедим.

– Так они нам и дадут.

– Это нам, их защитникам? Ещё как дадут.

– Какие мы защитники... Нехорошо врать.

– Заладил: Это - плохо, это - нехорошо... Откуда ты знаешь, кто выл? Может, и на самом деле шатуны. Или... лешаки, - добавил Длиннорукий шепотом.

– Они не воют. Они вообще бесшумные, - так же шепотом ответил Малыш.

– Неважно. Главное - надо же баб защищать? Или не надо?

– Надо, конечно.

– Тогда, пошли?

– Идем... Только факелы возьмем.

– Да ну их, одна возня только, а пользы мало. У меня разрыв-трава есть, так что... со мной не пропадешь. Давай, пошевеливайся, пока нас не хватились. А то кто-нибудь ещё в компанию навяжется...

... Дорога к Круглой пещере шла через Корявое болото. Малыш старался не отставать от Длиннорукого и всё время оглядывался по сторонам. А вокруг были кривые ветки, торчащие из воды как узловатые старческие руки. Казалось, что они шевелятся в темноте и тянутся к нему, Малышу. Длиннорукий по началу что-то мурлыкавший себе под нос, притих, и, наверное, тоже боялся. Чтобы не струсить окончательно Малыш стал думать о том, как они придут в Круглую пещеру, разбудят Сероглазую, и она будет им восхищаться. Ведь не каждый отважится выйти ночью из жилища.