Чтение онлайн

Городишко был всего-навсего кучкой домов и походил на давно заброшенный склад реквизита для фильмов о Диком Западе. Деревянные дома с дверями, открывающимися в обе стороны, колодцы с журавлями, загоны с оградами, к которым были привязаны лошади. Разумеется, нам встретилось несколько машин — или с вмятинами, или с разбитым задним стеклом, или криво висящим бампером. Может, и та развалюха перед мотелем еще ездила.

В конце города миссис Миллер подрулила к хижине с крышей из гофрированного железа, одиноко стоявшей среди крапивы и сухих кустов; на террасе в качалке неподвижно сидел, закрыв глаза, мужчина. Костлявый старик, почти лысый, с полуоткрытым беззубым ртом. Непонятно, дышал он или нет. Мы поднялись на террасу и остановились прямо перед ним.

— Капитан Бриггс! — заорала миссис Миллер таким зычным голосом, какой разбудил бы и мертвого.

Капитан Бриггс не был мертв, во всяком случае, не совсем, он подскочил и встал по стойке «смирно», даже не успев открыть глаза. Кресло у него за спиной раскачивалось взад и вперед.

— Я! — рявкнул он.

— Вольно! — скомандовала миссис Миллер, на этот раз намного тише.

Капитан Бриггс моргал, он был еще наполовину в мире грез, не знаю, что ему снилось, наверно, плац перед казармой. Проснувшаяся половина подозрительно изучала нас.

— Меня зовут Миллер, — сообщила моя спутница. — А это, — она обернулась ко мне, — вы никогда не называли мне своего имени.

— Never mind,[11] — ответил я.

— Невер Майнд. Красивое имя. — И она снова обратилась к капитану Бриггсу: — Мистер Майнд и я решили изучить беспорядки тысяча девятьсот тридцать восьмого года в Уиндоу-Роке. Миссис Джейми из бара «У Джейми» говорит, что вы принимали в них участие.

— Я?

— Вы — последний очевидец.

— Очевидец? — Капитан Бриггс упал в свою качалку и сильно качнулся назад и вперед. Его пальцы, тощие, с голубыми жилками, вцепились в подлокотники. — Никогда!

Миссис Миллер выудила десятидолларовую бумажку из складок своего платья и положила ее на левое колено капитана.

— Не могу вспомнить. — Он прикрыл один глаз, а вторым косился на свое левое колено. Кресло больше не раскачивалось.

Миссис Миллер положила вторую банкноту на правое колено капитана. На этот раз пятидолларовую. Капитан Бриггс открыл и второй глаз.

— Давно это было, — пробурчал он.

— Ну все, хватит! — заявила миссис Миллер таким голосом, каким, наверное, разговаривают солдафоны в Вест-Пойнте,[12] с лысыми черепами и подбородком лопатой. — Выкладывайте! Я хочу слышать все. От начала и до конца. Немедленно.

— Вы же знаете этих навахо, — пробормотал капитан Бриггс. — Им обязательно надо время от времени убить нескольких белых. Без этого они не могут. Нам пришлось обеспечить покой и порядок.

— Каким образом?

— Мы показали им, этим свиньям, — ответил капитан Бриггс и так быстро выпрямился в своей качалке, что спинка стукнула его по затылку. Но он даже не заметил. — Целое племя, в полной боевой раскраске. Перья, томагавки, луки, стрелы. Убивали всех, кто попадался им на пути. Мужчин, женщин, детей. Устроили кровавую баню. Даже Джейми, первой Джейми, пришлось в этом убедиться. Вождь лично разрубил ее на куски. Ах, битва при Уиндоу-Роке, такого не забудешь.

— Однако вы чуть было не забыли, — заметила миссис Миллер.

— Вы работаете в газете? — Капитан окончательно проснулся. — В «Флэгстоун ньюс»?

— Вроде того.

— Да. Так точно. Истина должна стать известна истории. — И он стукнул кулаком одной руки по ладони другой. — Я последний! Тут вы совершенно правы, мадам. Самое время рассказать о героической битве при Уиндоу-Роке. А кто знает правду, кроме меня?

— Тогда рассказывайте, — сказала миссис Миллер.

— Мы окружили навахо на площади. Знаете, там, где бар «У Джейми». Оттуда ни один не вышел. У нас было только холодное оружие. Мы тоже потеряли много людей, но в конце концов — в честном бою — уничтожили всех этих мерзавцев. В живых оставался только вождь. Он стоял посреди трупов своих бандитов. Огромного роста, правда-правда, великан с кроваво-красными зубами. Он один убил с десяток моих ребят. Так что отряд был конечно же рад, когда я вызвался сразиться с ним в одиночку. Это была борьба один на один, по обычаям старой Америки. Я со штыком, он с томагавком и ножом, оба в крови погибших товарищей. Неудивительно, что я тоже рассвирепел и кинулся на эту скотину. Мои товарищи, те, кто остался в живых, окружили нас. Короче, бой продолжался несколько часов. Но в конце концов последний навахо пал на поле брани. Мои соратники кричали «Ура!». Они на руках пронесли меня вокруг площади. Фуражки летели в воздух. Благодарное население осмелилось наконец выйти из домов и устремилось к площади. Разумеется, я напомнил отряду, что бой никогда не выигрывает одиночка, всегда только все солдаты вместе. Просто у меня была своя роль в этой битве, так назначил Бог. «Любой из вас, — кричал я, — действовал бы так же!..» Все бесполезно. Я стал героем. Я, кстати, и был им, несколько солдат от страха наложили в штаны… Рычащий Лев, вот как звали этого парня. Даже мертвым он оставался исполином. Он и впрямь был жутко изувечен, когда отправился на свою Вечную Охоту. Мы закопали его в центре площади.

Он замолчал. Потом положил руку на плечо миссис Миллер.

— Ручные гранаты, — прошептал он, словно поверяя ей страшную тайну. — Ручные гранаты способны творить чудеса, это все, что я могу сказать.

Капитана охватил приступ хохота, оказавшийся слишком большим напряжением для старческого тела. Он свистел и хрипел, его лицо налилось кровью, вены на висках набухли. Так он и сидел, хрипя от восторга. Мы немного подождали в надежде, что он придет в себя, а потом ушли, не попрощавшись. Даже на площади мы все еще слышали его хохот. Словно лошадь сошла с ума.

— Врет, как по писаному, — сказала миссис Миллер. — Но он единственный, кто в этом участвовал.

— Это было в тридцать восьмом году? — спросил я. Миссис Миллер кивнула. — Двадцать первого мая?

— А вы откуда знаете? — Она уставилась на меня.

У меня вдруг сделалось превосходное настроение, и я чуть было не похлопал ее по плечу. Она это заметила и на шаг отступила от меня. Дело в том, что на другой стороне площади сидели индейцы, среди них и мой знакомый, Рычащий Лев, или, возможно, Белая Белочка, которого капитан Бриггс, если только это был он, действительно сильно покалечил. Они собрались раньше, чем вчера, а может, всегда просиживали полдня на месте своего поражения.

Волоча за собой миссис Миллер, я медленно направился через площадь, а индейцы, один за другим, так же размеренно шли нам навстречу. Теперь, при свете дня, я смог рассмотреть их лучше, чем вчера. Четыре индейца и белый. Они выглядели ужасно. Один — настоящий ошметок мяса, который и ходить-то мог только потому, что в его мире законы гравитации и нашей медицины больше не действуют. В угодьях Вечной Охоты могут ходить и безногие, обрубки их окровавленных ног парят низко над землей. У второго была разбита голова. Третий индеец и вождь — более или менее целые. У всех в волосах торчали перья, лица раскрашены всеми цветами, какие только есть на свете. Кровь на них была свежей и красной, словно их только что ранило. Зверобой тоже был с ними. И ему досталось. Лицо изуродовано так, словно он выдержал десять раундов на боксерском ринге, причем, в отличие от противника, руки у него были связаны за спиной.

Вот они подошли к нам так близко, что Рычащий Лев поднял руку и остановился. Сразу же остановилась и вся группа. Мы тоже встали, правда, миссис Миллер только потому, что я потянул ее за руку. Если бы я не притормозил ее, она врезалась бы в вождя. Они стояли и смотрели на нас, непостижимые даже в смерти. У Зверобоя были такие заплывшие глаза, что, скорее всего, он ничего не видел. Все пятеро стояли в ряд по ту сторону странного земляного возвышения, мы — по эту.

— Приветствую тебя, Бегущий Олень, — произнес вождь.