Горячка
Шрифт:
– Видали! То-то же… А вы… а вы… А вы так не можете! Я вот сдохну и к вам… – бормотал я. – А то разошлись там, вертятся как клопы, а проку ни на ноготь… У-у-х я вам!
Потом я показал звёздам ещё кое-что из своего хозяйства ипобрёл спать. Кровать, отведённая мне, была жесткою и волнообразною, я ворочался и подумывал встать и выпить ещё, но, обессилев, задремал и крепко уснул. И всю ночь, до самой розовой зари, сквозь открытые окна в мою комнату врывался раскатистый офицерский храп…
Глава 9
Утро было мучительным для всех. Дело осложнялось тем, что этим жарким днём Оле с Мишей нужно было уезжать, их вещи были не сложены, а мы все были в глубоком трауре по самим себе. Миша мучился страшной головной болью (по-видимому, у него росли рога), Сергей и Ольга вовсе не могли подняться, а Света ходила хмурая и неприветливая, как впрочем, и я.Только Славик, проспавшийся и свежий, с утра бодро облился холодной водой по пояс, покурил, тяпнул 100 грамм и теперь с аппетитом жарил себе огромную глазунью. Я взял себя в руки и подсел к нему.
– Плесни-ка…
– Правильно, – обрадовался он. – Вот и огурчик имеется замечательный…
Я взял рюмку, встал, выдохнул, зажмурился, быстро выпил, чуть помедлил и крепко захрустел огурцом. Славик налил ещё.
– Да погоди ты, – мычал я, с трудом переводя дух. – Дай на дно опуститься…
– Да чё тянуть, – беззаботно улыбался Слава, – пей уж…
Я выпил ещё, и мне полегчало.
– Легче? – осведомился Слава.
– О, да…
– Яишенки?
– Ну, разве что, чуть-чуть…
– Ты, Алёша, не балуй, – назидательно произнёс Слава, накладывая мне порцию в которой было яиц 6-7. – День сегодня длинный будет, заправиться надо под завязку.
Я поел, попил квасу и пошёл реанимировать остальных. Михаил был безнадёжен – его рвало даже от глотка воды, и я оставил его умирать в тишине и покое. А вот Сергея ещё можно было спасти. Он лежал на кровати, тревожно щупал пульс, держал под языком валидол, печально пил валокордин и стонал.
– Привет Сергунчик!..
– О-хо-хо-о-х… – было ответом мне.
– Я принёс тебе лекарство!
– Да ты что, Лёха, – с отвращением глядя на водку, встрепенулся Серёга. – У меня сейчас мотор встанет! Не-е-е….О-хо-хо-х…
– Ну, давай мой хороший, – уговаривал его я. – Давай. За папу, за маму, за Второй фронт…
– Да ты убить меня хочешь!..
– Давай, полегчает же…
– Не-е-е… Не могу…
– Ну, немножко, рюмочку…
– Не, не, не…
– Так, ну-ка хватит! – сменил я тон. – Рота подъём! Быстро пей и приходи в себя! Дел по горло! Нам ещё Свету спасать надо! На раз-два!
Я добавил ещё много плохих слов и это подействовало. Серёга сел, свесил ноги с кровати, перекрестился и, кряхтя и матерясь, выпил адского зелья, и спустя пять минут он ожил. Вместе нам удалось уговорить «подлечиться» Свету и Ольгу и жизнь в доме стала налаживаться. Мы дружно прибрались и помогли упаковать чемоданы молодожёнам. Потом Света быстро накрыла стол, и мы сели обедать. Через час должно было приехать такси и отвезти всех нас на Курский вокзал. Мы произнесли несколько тостов и поели супа. К самому отъезду спустился Михаил, в самом жалком виде. Мне было его искренне жаль и в то же время, что-то злое во мне нашёптывало, что он просто растяпа и клуша, и все его главные беды ещё впереди.
Оля не смотрела в мою сторону, а я не пытался как-то поговорить с ней. Прошедшая ночь казалась сном. Меня вновь охватило весёлое хмельное безумство; я залихватски пил, острил и проказничал. Когда прибыло такси, все опять были навеселе.
– Всех не посажу, – хмуро пробурчал таксист, – слишком много вас, не влезете.
Об этом мы не подумали.
– За мной, – скомандовал Слава.
Мы с Серёгой пошли за ним на шоссе и, поймав старенькую волгу, поехали к центру. По пути я уговорил их остановиться и купил коньяк. Передавая бутылку друг другу, мы пили прямо из горлышка, закусывали одним единственным взятым мной лимоном и приехали на вокзал расписные как тульские пряники. Света, Оля и Миша уже были там.
На платформе состоялось последнее трогательное прощание. Ольга плакала и горячо обнимала всех нас. Михаил жал нам руки и шаловливо помахивал рогами… Они зашли в вагон. Михаил исчез с вещами в купе, а Ольга, открыв в коридоре окно, держала сестру за руку и никак не могла успокоиться. Состав дёрнулся, Ольга в последний раз всхлипнула, отпустила Свету, порывисто протянула руки ко мне, притянула к себе и, ничего не таясь, долго поцеловала в губы.
– Прощай! Прощай!..
Провожающие умилённо смотрели в нашу сторону. Я был растроган.
– Прощай.
Вагон поплыл, набирая ход, Ольга отпустила меня, и мелко замахал нам маленькой белой ладошкой:
– До свидания, до сви-да-ни-я-а-аа… а-а-а, – донеслось до нас, и мы молча замахали ей в ответ. Быстро тая в дорожной дымке, скорый поезд уходил на Кавказ.
Едва он скрылся, как на всех нас навалилась усталость. Мы распрощались тут же, на платформе, и поспешили по своим делам. Подождав пока все разойдутся, я присел в вокзальном кафе и взял большую кружку холодного пива. Было жарко.
Глава 10
– Как ты эту гадость пьёшь, а? Это ж яд! У тебя ж язва!
Я сидел в офисе, похмельный и агрессивный, и пил из пивной кружки холодную кока-колу. Напротив меня сидел помятый Вадим, и точно из такой же кружки пил воду, в которой он только что растворил три таблетки аспирина. Было около 9 утра. Понедельник.
– Ага, как же, яд… А аспирин значит хлебать пиздец как полезно!
– А мне может, доктор прописал, – стал на ходу сочинять Вадим. – Полезно это, если понемногу. Кровь разжижает…