Чтение онлайн

Аурел сконцентрировал внимание на энергопотоках. Внутреннее зрение включалось не сразу, а плавно, словно возникающее на белом листе фотобумаги изображение. Постепенно зеленоватые туманные «реки» густели и наливались интенсивной палитрой. Аурел окинул взглядом всю систему потоков, кровеносных сосудов любой компьютерной системы.

Вот рукав к процессорным полям, низковольтный, поэтому тоненький... вытекает (гм!) прямо из тела демонопобного резидента! Аурел отвесил бы челюсть, если бы ее имел здесь, в киберспейсе. Вот рукав к осциллятору... тоже растет из резидента! А форекс борды?

Тоже из резидента! Все компоненты борды брали энергию у этой чертовой чужой программы!

– Эй, Тири! – сказал Аурел изумленно. – Погляди энергопотоки! Только не падай потом, систему снесешь к едрене-матрене!

На изумрудные глаза спутницы мигом опустились затененные очки-звездочки, только без всякой оправы. Здесь им не нужно было на чем-нибудь держаться – могли просто висеть у глаз, потому что киберспейс не знает что такое гравитация.

Тири взглянула, но ответить не успела: мир стал медленно меркнуть, энергопотоки светлели, словно у резидента кончился заряд.

Аурел без раздумий вывалился в обычный мир – оказалось, он лежал на кровати, свесив ноги, обутые в старые кроссовки, с псевдодеревянной спинки. Левая нога затекла, под коленом саднило, видно Аурел ненароком ударился о твердый пластик. Тири сидела перед бордой, безвольно склонив голову на плечо. Впрочем, в следующий миг она вздрогнула и села нормально. Первым делом она взглянула на терминал – тот был мертвым, как и полагалось при отключенном питании.

– Дьявольщина! Ты видел? Эта программа сама подпитывала борду! – выдохнула Тири. Чувствовалось, что она под впечатлением.

– Видел... – глухо отозвался Аурел. – По-моему, это невозможно.

– По-моему, тоже. Впрочем, считается, что линковать человеческие мозги с сетью без мнемоюстов тоже невозможно. И тем не менее...

– Подожди, – Аурел рубанул ладонью воздух. – Ты хочешь сказать, что эта программа способна совершать некие осмысленные действия, что она разумна?

– Не обязательно. Она может быть обучающейся.

– Но тогда она не сможет подпитывать терминал, – отозвался Аурел.

– Почему? – не поняла Тири.

– Ядра обучающихся программ незамкнуты. Незамкнутое ядро не...

– Поняла, – оборвала его Тири. – Действительно.

Несколько секунд в комнате висела тишина, потому что даже сверхнапряженная работа мысли не рождает звуков.

– А у тебя есть идеи? – наконец спросила девушка.

– Нет, – ответил Аурел. – Впрочем, есть. Может, резидент служит просто ретранслятором?

– Ага. А борду подпитывает некий таинственный программер. Как там его? Бай, кажется.

Голос Тири был полон сарказма.

– Предложи что-нибудь получше, – огрызнулся Аурел. – Дай-ка лучше борду. Щаз я этого резидента ручками заломаю, по старинке...

Тири враз нахмурилась, вспомнив о проблемах реального мира.

– Некогда...

Аурел внимательно поглядел на нее.

– Что тебе сказал Камилл? И что тебя с ним связывает, кстати?

– У нас неприятности, – Тири встала. – Надо убираться отсюда.

– А подробнее?

Грустно взглянув в глаза Аурелу, она объяснила:

– Лощинин нанял киллера. Платонова. Знаешь кто это?

Аурел вздрогнул. Он знал.

И еще он знал, что у Платонова «Бас-Лоджик». А это значит, что за день Платонов проезжает вдвое больше, чем Аурел с Тири на «Квантумах».

Ветер врывался в полуоткрытое окно, шепча о чем-то своем, воздушном, но Платонову было глубоко наплевать – о чем там шепчет ветер. В окно он спроваживал окурки и изредка поглядывал. А песни его не задевали.

«Бас-Лоджик», прижатый антикрылом к почве, упруго рассекал плотные слои прогретого воздуха. Руль почти не двигался – автопилот сумрачно мигал фиолетовым глазком, следя за дорогой. Впрочем, следить особо было не за чем. Степь рвалась навстречу так рьяно, что рябило в глазах – машина шла, сжирая по триста пятьдесят километров в час. Человек нипочем бы не выдержал такой скорости, сидя за рулем, обязательно влетел бы в какую-нибудь микроскопическую неровность перегона и пошел бы кувыркаться в осатаневшем от скорости металлическом гробу, пока не рвануло бы горючее. И привет. А автопилот, тихое и практически никому не известное изобретение одного из клиентов Платонова (ныне, понятно, покойного) досталось в наследство и безотказно служило киллеру номер раз уже седьмой год. Осталось только не взвыть от скуки, бездельничая в роскошной кабине «Бас-Лоджика». Зато можно было не терять времени ночью – автопилоту совершенно параллельно время суток. Равно как и время года, что тоже немаловажно.

Вряд ли мотоциклисты делают хотя бы по сто километров в час. Мегаметр-полтора в сутки – их предел. Платонов легко делал восемь. На старте его от клиентов отделяло мегаметров тридцать. При самом неудачном раскладе он должен догнать сладкую парочку – ковбоя и его подружку – за семь-десять дней. Но эти семь-десять дней нужно высидеть в кабине, взирая на опостылевшую степь, что окружала путника на перегоне. Спать или хлебать кофе – на деле Платонов забывал об алкоголе. Слушать Кочеткова или Митяева. Смотреть футбол. Но лучше – спать.

Платонов дремал, откинувшись на спинку водительского кресла. Когда прозвучал вызов он лишь едва заметно шевельнул бровью. На вызов отвечать он никогда не спешил – пусть звонящий помается, понервничает. Глядишь, и стрясти с него больше удастся.

Наконец он лениво, словно бы даже раздумывая – стоит ли? – потянулся к панели справа от руля, хотя никто не мог его видеть. Вторую натуру не победить...

– Ты кто?

– Лощинин! – тотчас отозвался бластер знакомым голосом. Только после этого Платонов включил изображение, положив предварительно руку на руль, ибо не хотел, чтоб об автопилоте узнал кто-нибудь посторонний.