Чтение онлайн

— Et vous, monsieur, etes un flattereus, — не удержавшись, сказала она в ответ, что означало: «А вы, сэр, большой льстец».

Грей с подозрением посмотрел на нее.

— Я знаю буквально несколько слов, — с улыбкой пояснила она. — Умею считать до пятидесяти, сумею найти дамскую комнату или ответить на комплимент. А мне так хочется говорить по-французски. Язык звучит так романтично, не правда ли? Но, увы, у меня нет способностей к языкам.

Лгунья. Она бегло говорила по-французски и по-итальянски, а недавно даже немного освоила древнескандинавский язык — ее обучал Лейф, муж Кристы. У нее всегда были способности к языкам. Она мечтала путешествовать по Франции и говорить на французском.

— Но настоящий путешественник у нас не я, а Грей, — заметил Джейсон. — Он несколько лет прожил за границей. Вы знаете, что он служил в Индии?

Она взглянула на Грея и поняла, что он за ней наблюдает.

— Да, мне говорила об этом Ребекка.

— Возможно, он как-нибудь сам расскажет вам об Индии.

Она бы с радостью послушала его рассказы. Но граф не пожелал продолжить разговор на эту тему, а просто откинулся на спинку стула и смотрел на нее с присущим ему высокомерным видом.

Одетый во все черное, кроме белоснежной сорочки и серовато-голубого жилета, с черными волосами, поблескивающими в свете газовой люстры, он выглядел совершенно неотразимо. Волосы его были собраны на затылке в косицу, что подчеркивало четкую линию подбородка и высокие скулы. Ей вдруг показалось, что, несмотря на некоторые внешние преимущества лорда Джейсона, Грей выглядел гораздо мужественнее.

Она вдруг поймала его взгляд, скользнувший по ложбинке между ее грудями, которую приоткрывало декольте ее бирюзового платья. Под этим чувственным взглядом ее соски затвердели и напряглись. Его слишком «внимательный взгляд» вызвал у нее ощущение беспокойства.

Его губы едва заметно дрогнули, а глаза потемнели, как будто он уже протянул к ней руки, прикоснулся к ней, а затем накрыл своими большими ладонями ее груди. Не человек, а сущий дьявол! Корри сказала себе, что едва ли виновата в том, что какая-то греховная часть ее натуры реагирует на него подобным образом.

До конца ужина она мысленно переключала свое внимание на его кузена, всем своим видом показывая, что до графа со всеми его дьявольскими ухищрениями ей нет никакого дела.

В доме было совершенно тихо, все легли спать. Корри читала, чтобы не заснуть, и с нетерпением ждала, когда пробьет два часа. Услышав наконец, как часы пробили два, она отложила книжку и направилась к дверям.

Она не сказала Эллисон, что намерена сделать. Ее подруга встревожилась бы, а ей этого не хотелось.

Корри, одетая в белую хлопковую ночную сорочку и накинутый для тепла голубой стеганый халатик, зажгла восковую свечу и, приоткрыв дверь, выглянула в коридор. В этой части дома редко кто-нибудь появлялся, тем более в такое время суток. Держа перед собой свечу, Корри направилась к лестнице в конце коридора и спустилась на нижний этаж.

Она хорошо запомнила, какой из коридоров ведет в кабинет, и направилась прямиком туда. Она еще не была здесь и сейчас, войдя в кабинет, подумала, что Грей, наверное, сам выбирал эту тяжелую темную мебель, которая придавала интерьеру мрачноватый вид.

Она почувствовала его присутствие только тогда, когда, заметив дверь в стене кабинета, вошла в маленькую комнату. Ей показалось, что она попала в другой мир, в неведомый мир Индии. Мебель здесь была светлая, в основном из тростника, и в воздухе витал слабый аромат сандалового дерева. Она узнала приятный, несколько мускусный аромат, который ассоциировался у нее с Греем, но до сих пор никак не был связан с Индией.

Пол был покрыт толстым индийским ковром со сложным орнаментом в бордовых и синих тонах, на столах стояли самые разные бронзовые вазы. Она подняла повыше свечу, чтобы получше разглядеть предметы, которые Грей, должно быть, привез из своих путешествий. На полках застекленного шкафа красовались резные изделия из кости, а на стене висела пара скрещенных боевых сабель.

Она чувствовала присутствие Грея Форсайта в комнате, как будто он стоял у нее за спиной, и даже повернулась, приподняв повыше подсвечник, чтобы убедиться в том, что она одна. Затем она начала обыск.

Продвигаясь по комнате, она обнаружила несколько интересных предметов, но ничего такого, что связывало бы Грея с Лорел.

В маленькой бронзовой шкатулке она нашла два аккуратно сложенных письма. В первом письме мать писала, что любит его и если когда-нибудь он услышит грязные слухи по поводу своего рождения, то она просит его вскрыть второе письмо. Она велела верить каждому написанному слову, никогда не сомневаться в ней и знать, что все, что она поведала ему, — чистая правда.

Судя по дате письма, леди Тремейн написала его перед самой смертью. Грею тогда было десять лет.

Корри присела на краешек стула, чувствуя, что заглядывает в чужую жизнь, но, не в силах устоять перед искушением, прочла второе письмо. В нем графиня, не оставляя и тени сомнений, утверждала, что он настоящий сын графа Тремейна.

Когда Корри прочла страницу, у нее стало тяжело на душе. Ребенком Грей страдал от необоснованной ревности своего отца. Он потерял мать, а потом жену. Корри стало жаль его за то, что ему пришлось пережить столько потерь. Она подумала, что, возможно, и Лорел тронуло его одиночество. Но даже зная доброе сердце своей сестры, Корри не могла представить себе ее с Греем.

Осторожно положив письма в шкатулку и вернув шкатулку на полку, она принялась обыскивать большой письменный стол красного дерева, который занимал центральное место в кабинете.

Ничего не найдя, она обыскала книжные стеллажи, расположенные вдоль стены, и уже готова была отказаться от дальнейших поисков и возвратиться к себе наверх, как вдруг заметила, что одна из книг на полке задвинута глубже остальных, будто кто-то не хотел, чтобы ее видели. Протянув руку, она достала книгу. Это были «Сонеты» Шекспира.