Чтение онлайн

Дубень саданул его локтем в грудь. Алтынов легко завалился за бревна и долго выкарабкивался оттуда. Матерясь, водрузился на место, Дубень отодвинулся, Алтынов обшарил пьяными глазами двор.

— Где моя лошадь, Дубенька?

— Сережка Егоров в Бетскую поскакал, там ночью партизаны побывали. Четверых из пятой сотни к богу отправили, а его дружка в лес живьем утащили.

— Мою верховую, без спросу? Поч-чему?! — ударил Алтынов кулаком по коленке. — К-как-кое право…

— Чего орешь? Твой денщик, с него и спрашивай.

— Ах ты… — озверел Алтынов.

— Шат ап! (Заткнись), — щегольнул Нил полученными от Мидюшко знаниями английского языка. Не надеясь, что английский понят Алтыновым, добавил по-русски: — Зоб вырву!

Корячась и нашаривая плеть за голенищем, Алтынов стал подниматься.

Дубень шарахнулся с бревен, оскалился белыми зубами, задиристо крикнул:

— Руки коротки, Андрон Николаевич!

Алтынов выдернул витой из сыромятины хлыст, хотел огреть Нила, но не достал — в сторону качнуло.

Нил прокрался к стене конюшни, где был прислонен карабин, пригрозил оттуда:

— Иди, иди, ротный, а то я тебя из винта.

Алтынов брел по заросшей лопухами и крапивой деревенской улице, сквернословил и вдруг загорланил фальшиво и пьяно: «Как в саду при долине громко пел соловей, а я мальчик на чужбине…»

В Камышин Новоселов приехал вместе с оперуполномоченным Белорусского КГБ Марковичем. Первый визит — в местный отдел КГБ, второй — в горком партии. После горкома Маркович отправился в прокуратуру, а Новоселов на автопредприятие, где уже ждал начальник отдела кадров — цыганисто-смуглый человек лет тридцати. Подавая Новоселову листок, сказал:

— Приготовил к вашему приходу. Самое основное.

Основное — это еще как сказать. Основное, пожалуй, у Юрия с капитаном Марковичем. Но и то, что подготовил Артур Игнатьевич, тоже нелишне знать.

— Спасибо, Артур Игнатьевич.

Итак, фамилия — Егоров, имя-отчество — Сергей Харитонович. С данными штаба карательного батальона сходится. Год рождения тоже — 1920-й. Соответствует истине и время пленения начальника автомастерской механизированной бригады лейтенанта Егорова — осень 1941 года. В остальном обнаружились некоторые, мягко говоря, неточности. За период белорусской командировки Новоселовым и его другом Сашей Ковалевым с помощью тамошних коллег установлено, например, что в сентябре 1943 года в партизанском отряде «За Родину» Учашской бригады появился новый боец — Сергей Егоров, дезертировавший из 624-го карательного казачьего батальона. Здесь же, в Камышине, значится бежавшим из лагеря военнопленных. Служба в карательном подразделении скрыта и после соединения белорусских партизан с регулярными частями Красной Армии. Сергей Харитонович Егоров восстановлен в офицерском звании, назначен начальником автотракторной мастерской артиллерийской дивизии. Награжден медалями «За боевые заслуги», «Партизану Отечественной войны 1-й степени», «За победу над Германией». В настоящее время — диспетчер Камышинского автохозяйства сталинградского Дорстроя. Женат, имеет троих детей. Член КПСС с 1952 года.

— Спасибо, — прочитав, еще раз сказал Новоселов. — Маловато, конечно.

Артур Игнатьевич, разумеется, догадывался, что появление уральского чекиста в Камышине связано с чем-то не очень светлым из прошлого Егорова, но истинной цели не знал. Пожал плечами:

— Просто справка. Если бы сказали, что надо характеристику…

— Неплохо бы. Но это потом. Пока своими словами, что знаете.

— В сущности, я его не очень-то…

«Вот так раз», — удивленно подумал Новоселов. Но не стал углубляться в детали, не имеющие прямого отношения к делу, выслушал рассказ Артура Игнатьевича, подал фотокопию показаний Егорова на предварительном следствии, которое вел когда-то Альфред Марле по делу убийства жительницы деревни Шелково:

— Чтобы вы были в курсе. Познакомьтесь.

Никогда бы Новоселов не подумал, что молодые да еще смуглые люди могут так сильно бледнеть. Со спертым дыханием Артур Игнатьевич читал:

— Что это? — возвращая снимок текста, сдавленно спросил Артур Игнатьевич.

— Показания Егорова, денщика командира карательной роты. А вот и о нем самом, — подал Юрий вторую фотокопию.

И снова что-то ужасное читал Артур Игнатьевич:

— Егоркин… Это про Егорова, да?

— Про него, Артур Игнатьевич, про него.

Зазвонил телефон. По лицу Артура Игнатьевича видно было, что хотел лишь приподнять и опустить трубку, чтобы не мешали, но Юрий показал жестом, что звонок может быть и ему, Новоселову.

— Юрий Максимович? — услышал Новоселов голос капитана Марковича. — Санкции получены. Выезжаю.

— Понял, — Новоселов положил трубку, попросил Артура Игнатьевича: — Пригласите Егорова.

Артур Игнатьевич куда-то позвонил, потребовал, чтобы Сергей Харитонович пришел в отдел кадров. Немедленно.

Егоров появился в дверях очень быстро — улыбающийся, запыхавшийся: бежал, наверное.

Фотография, которую рассматривал Новоселов в личном деле, была сделана плохим фотографом, но все равно Юрий сразу же узнал Егорова. И дело не в том, что запомнил его лицо по снимку. Реальный Егоров очень походил на того, который жил в воображении Новоселова. Угодлив, настороженно-боязлив.

— Подождем, — предложил Новоселов, отвернувшись к окну.

За его спиной молчали. Артур Игнатьевич не знал, наверное, как объяснить Егорову, зачем вызвал, а может, и не хотел с ним разговаривать.

К подъезду подкатила новенькая темно-зеленая «Победа» горотдела КГБ. Капитан Маркович — пожилой, в серой, навыпуск, рубахе, перетянутой командирским ремнем, вылез из машины. Через минуту он был уже в кабинете. Подал Новоселову постановление об аресте Егорова. Юрий мельком глянул на него и передал бумагу Егорову. Тот, прочитав, с большим усилием выдавил:

— Н-не п-понимаю…

Капитан Маркович не стал транжирить время, сказал густым басом:

— Встретитесь с Алтыновым — все поймете.

Мгновенно сникший Егоров не произнес больше ни слова.

Когда капитан вышел с Егоровым, Артур Игнатьевич спросил Новоселова:

— Судить здесь, в Камышине, будут?

— Преступления совершены на территории Белоруссии, — пояснил Новоселов. — Судить будет тамошний военный трибунал.

Начотдела недоуменно смотрел на чекиста: