Чтение онлайн

Старые яблони медленно роняли в траву нежно-розовые лепестки. Недалеко от берега Родны старейшина Светозар разрешил строить новый дом, и теперь каждый день с самого утра на краю поселка слышен был стук топоров и визг пил - обстругали, очистили от коры круглые бревна и сложили из них на пустыре первый венец небольшой четырехстенки, потом второй, третий…

Рядом с мужчинами работали и мальчишки - проворные и любопытные, они помогали страшим, заодно и приглядываясь, что и как делается, постигая на будущее полезную науку. Димка постоянно крутился подле старшего брата, и Тур улыбался, думая о том, что мальчишка оказался понятливым и сметливым, многому научится: вон уже пытается бревна обстругивать, просит дать ему инструмент.

На примятую траву летели золотистые стружки. Эти деревянные, душистые локоны отчего-то особенно нравились Ромашке, и если получалась очень длинная, красивая стружка Тур поднимал ее и прятал в карман широких рабочих штанов, а вечером радовал ею свою младшую сестричку. Надо же, Ромашка никогда не видела, как строят дома, настоящие дома, и даже не представляла, что все это возможно сделать без подъемных кранов и машин-грузовиков, без станков и сложных приборов.

Неподалеку от Тура работал Мирослав. Это ему и Ромашке строили всем поселком избу у реки. Тур же с Веселинкой решили после свадьбы у тетушки Званы жить, и такому решению обрадовалась и мать Тура, и Димка. Веселинка тетушке Зване нравилась, и мать уже загодя готовилась к осени, по скромному мнению Тура, готовилась чересчур активно. Ведь кому-кому, а это именно подругам Ромашке и Веселинке надо было готовиться, Ромашке особенно. Ведь Веселинка-то себе приданное давно поди приготовила, а вот названная сестра Тура теперь почти весь день просиживала с иголкой в руках - все шила да вышивала. Иной раз тетушка Звана Ромашку едва ли не силой на улицу выгоняла, на солнышко, потому что девушка непременно хотела все-все успеть до осени - и рубашку свадебную, и рушники. Тур посмеивался про себя, на нее глядя: "С таким-то усердием всех наших мастериц за пояс заткнет". Если ему приходило в голову сказать что-нибудь такое вслух, Ромашка только досадливо и сердито отмахивалась, но по глазам видно было - довольна.

Работа спорилась. На месте будущей избы вырыли и укрепили подпол, перенесли с пустыря да уложили на дубовые подвалки первый венец, первые бревна для будущих стен. Рядом выпиливали доски для пола, потолка и внутренних стенок. И погода словно вздумала помочь строителям - ни дождика, ни холода, ни ненастья - все ясные дни, солнечные, теплые. В один из таких дней Тур и приметил, что по поселковой улице идет к ним сам воевода Вояр. Негромко окликнув друга, Тур сообщил ему:

–  Вон отец твой.

Мирослав глянул на дорогу и нахмурил светлые брови. Потом, отложив инструмент, неторопливо пошел туда, где неподалеку от шумной стройки остановился воевода.

На ходу отряхивая руки от древесной пыли, Мирослав прошел мимо занятых работой мужчин и встал у протоптанной к месту будущего дома тропинки.

–  Здравствуй, отец.

Воевода хмурился, и со стороны могло показаться, что он чем-то недоволен. Мирослав не обратил на это внимания - уже привык, что не всегда сведенные к переносице брови означают гнев или недовольство.

–  Здравствуй, - ответил воевода, помолчал немного, глядя куда-то за спину сына, и произнес: - Хорошее место для дома выбрали.

–  Хорошее, - подтвердил Мирослав, и тоже оглянулся, окинул взглядом шумную стройку, улыбнулся, представив, что скоро на этом самом месте будет стоять его дом. Его и Ромашки. Он снова повернулся к отцу. Прекрасно представляя себе, насколько трудно было воеводе первым подойти к сыну, Мирослав не ждал от него слов примирения - нет, конечно же. Но одно то, что отец пришел сюда, на стройку, заговорил с ним - уже значило очень и очень много.

Думать о том, изменил ли Вояр свое мнение о сыне или просто решил примириться, дабы не расстраивать жену, Мирослав не стал - еще успеется. Да и вряд ли такой человек, как воевода Вояр из Вестового, стал бы делать что-то неправильное с его точки зрения, даже ради Любимы.

–  Ты где теперь живешь?

–  У Светела, - сказал Мирослав. Тур хотел было пригласить друга пока пожить у него, да Мирослав отказался - из-за Ромашки: негоже жениху и невесте под одной крышей жить, да еще и перед самой свадьбой. Конечно, всякое в жизни случается, но если уж Светел сам предложил пока Мирославу пожить у него, значит не стоит лишний раз смущать Ромашку. Хотя девушка, кажется, расстроилась, когда Тур сказал ей, что Мирослав во время постройки дома будет жить не у них. Вернуться к родителям Мирослав не мог да пока и не хотел. Даже если б воевода вдруг пригласил его домой - отказался бы. Вояр это, по-видимому, понимал, потому о возвращении Мирослава домой не говорил. Спросил вместо этого:

–  Женишься, значит?

–  Да.

–  На Ромашке?

Получив снова утвердительный ответ, воевода произнес:

–  Ну что ж, мастера здесь собрались хорошие - быстро дом построите.

И, развернувшись, ушел. Мирослав некоторое время задумчиво смотрел в землю, потом вернулся к прерванной работе. На вопрос Тура "что там?" - лишь повел плечами, но вслух ничего не сказал.

Весь день Мирослав мысленно возвращался к короткому визиту отца, пытаясь понять, что бы значили его слова. Гадать пришлось недолго - наутро Вояр как-то незаметно появился среди остальных и принялся помогать в постройке.

–  Воевода пришел, - сообщил Димка, первее Тура и Мирослава углядевший Вояра неподалеку за обтесыванием бревен. На этот раз Мирослав не стал подходить или оборачиваться - лишь улыбнулся и продолжал работать.

Дом действительно построили быстро - и месяца не прошло, как стояла изба готовая. А еще раньше, чем сложили кровлю из промоченных глиняным раствором снопов, перебрался в недостроенный дом Мирослав и ночевал теперь там. И Ромашка, и Тур с Димкой часто засиживались у бревенчатой стены, глядя, как неподалеку серебрится речка. Работы для Мирослава еще оставалось много - рамы сбить, окна поставить, крыльцо смастерить да украсить резьбой, а еще печника пригласить, чтобы печь сложил да трубу над крышей вывел. Вот завьется веселый дымок - тогда уж, пожалуй, можно будет считать, что строительство дома окончено.

Печник приехал из Родня и работал несколько дней. А после в готовый принять новоселов дом Мирослав принес маленького котенка, пушистого, бело-серого, с большущими внимательными глазами. Котенок смело обошел весь дом, поглядел по углам и, при первой же возможности забрался на руки к Ромашке, взволнованно наблюдавшей за прогулкой хвостатого малыша.

Лето близилось к середине. Постепенно волнения, бушевавшие в душе Ромашки в связи с предстоящей свадьбой, немного поутихли. Девушка бегала с подругами к Родне - на разлив, подальше от поселка, и плескалась вместе со всеми в прозрачной, чистой воде. Поначалу тетушка Звана не пускала Ромашку к реке купаться, но Тур вызвался научить девушку плавать, и справился с этой задачей ровно настолько, чтобы Ромашка могла держаться на воде, медленно выгребая "по-собачьи" и поднимая фонтаны брызг. Дальше уже Ромашку учила Веселинка.

Обучение у Любомиры Ромашка тоже не забросила - она часто уезжала в Родень и жила там дней пять кряду, стремясь получить как можно больше знаний, чтобы после уже дома заниматься самой. Успехи Ромашки были пока невелики - она все еще не могла передавать мысленно и простейшие сигналы, но зато руки ее научились усмирять боль. Самой, собственными руками свести, например, синяк или снять опухоль от ушиба - без лекарства, без компрессов и примочек, - это Ромашка воспринимала уже почти как чудо, хотя, в сущности, подобное могли очень и очень многие.