Города красной ночи
Шрифт:
Он проснулся с членом, налитым пульсирующей кровью, и охрипшим горлом, его мозг был на удивление чистым и пустым. Он принял спасение так же, как был готов принять смерть. Он наверняка знал, где он находился: около сорока миль к югу от Панама-Сити. Он видел низкий берег, покрытый мангровыми болотами, унизанный бухтами, акульи плавники, спокойную поверхность моря.
Харбор-Пойнт
Туман раннего утра… птичьи крики… визг обезьян, словно ветер в ветвях. Пятьдесят вооруженных партизан движутся к северу по тропам в джунглях Панамы. Небритые лица, одновременно бесстрастные и сведенные усталостью, и быстрый шаг, почти переходящий в бег, говорят о долгом марш-броске без сна. Восходящее солнце высвечивает их лица.
Ной Блейк: двадцать лет, высокий рыжеволосый юноша с карими глазами, лицо запорошено веснушками. Берт Хансен: швед со светло-голубыми глазами. Клинч Тодд: юноша полный сил, с длинными руками, и – что-то сонное и неподвижное в его карих глазах с искрами света. Пако: португалец с примесью индейских и негритянских кровей. Шон Брэди: брюнет ирландец с курчавыми черными волосами и быстрой широкой улыбкой.
Молодой Ной Блейк привинчивает полку к кремневому пистолету, проверяет пружину, смазывает ствол и ручку. Он протягивает пистолет отцу, и тот критически осматривает его. Наконец отец кивает…
– Ага, сынок, вот это уже может носить на себе клеймо Блейков…
– Старуха Нортон сунула голову в лавку и сказала, что мне бы не стоило работать по воскресеньям.
– А ей бы не сопеть своим длинным сопливым носом в моей лавке – в воскресенье ли, в любой другой день. Нортоны никогда не покупали у меня ничего, разве что гвоздей на полпенни. – Отец осматривает лавку, его пальцы вцепились в широкий пояс. Он длинный и рыжий, у него лицо механика: невозмутимое, деловое лицо; он занимается своим делом и ждет того же от других. – Мы переедем в такой город, сынок, где никого не волнует, ходишь ты в церковь или нет…
– В Чикаго, отец?
– Нет, сынок, в Бостон. На море. У нас там есть родственники.
Отец и сын надевают пальто и перчатки. Они запирают лавку и выходят на притихшие улицы маленькой, занесенной снегом деревушки на озере Мичиган. Они пробираются сквозь снег, навстречу им идут деревенские жители. Некоторые здороваются – быстро, неприветливо, отводя взгляд.
– Ничего, если мои друзья придут на обед, отец? Они принесут рыбу и хлеб…
– По мне-то ничего, сынок. Но на них здесь косо смотрят… В деревне разговоры, сынок. Дурные разговоры о вас о всех. Если бы не отец Берта Хансена, если бы он не был судовладельцем и одним из богатейших людей в городе, на разговорах бы не остановились… Чем быстрей уедем, тем лучше.
– Остальные могут поехать с нами?
– Что ж, сынок, мне бы лишние руки в лавке пригодились. Оружия в таком порту, как Бостон, можно продать, сколько хочешь… и, я думаю, может, мистер Хансен приплатит, чтобы его сынок убрался отсюдова…
Весеннее утро, горлицы призывно кричат в лесах. Ной Блейк с отцом, Берт Хансен, Клинч Тодд, Пако и Шон Брэди садятся в лодку, их вещи сложены на палубе. Жители деревни смотрят с пирса.
Миссис Нортон сопит и говорит своим резким голосом:
– Скатертью дорожка всей их шайке.
Она бросает взгляд в сторону – на своего мужа.
– Я того же мнения, – говорит он поспешно.
Бостон: прошло два года. Мистер Блейк преуспел. Теперь он работает по контрактам с судовладельцами, и его ружья в ходу. Он снова женился. Его жена – тихая изящная девушка из Нью-Йорка из семьи преуспевающих купцов с политическими связями. Мистер Блейк планирует открыть филиал в Нью-Йорке, идет разговор о контрактах с армией и флотом. Ной Блейк изучает навигацию. Он хочет быть капитаном корабля, и все пятеро мальчиков собираются уйти вместе в плавание.
– Подождите, пока не найдете верный корабль, – говорит им мистер Блейк.
Зимним днем Ной идет по набережной с Бертом, Клинчем, Шоном и Пако. Они замечают корабль, который называется «Великий Белый». Небольшой, но очень чистый и опрятный. Через перила перегибается мужчина. У него мясистое красное улыбающееся лицо и холодные синие глаза.
– Вы, мальчики, корабль ищете?
– Может быть, – осторожно говорит Ной.
– Ну, поднимайтесь на борт.
Он встречает их на сходнях.
– Я Мистер Томас, первый помощник. – Он протягивает руку, похожую на мозолистый бифштекс, и здоровается со всеми по очереди. Он ведет их в капитанскую каюту. – Вот капитан Джонс – хозяин «Великого Белого». Эти мальчики ищут корабль… может быть…
Мальчики вежливо кивают. Капитан Джонс смотрит на них в тишине. Он человек неопределенного возраста, с серо-зеленой кожей от бледности. Он говорит, медленно, тусклым голосом, его губы едва двигаются.
– Что ж, я бы мог взять на работу пятерых матросов… У вас, мальчики, есть какой-нибудь опыт?
– Да. На Великих Озерах. – Ной указывает на Берта Хансена. – Его отец владел рыболовными лодками.
– Ага, – говорит капитан Джонс, – пресная вода. Море – это совсем другая штука.
– Я изучил навигацию, – вставляет Ной.
– Да ну, уже изучил? А как тебя звать, парень?
– Ной Блейк.
Почти незаметный взгляд проскальзывает между капитаном Джонсом и первым помощником.
– А ты кто, парень?
– Оружейник.
– Ну-ка, слушай, ты случайно не сын Ноя Блейка?
– Да, сэр.
Двое мужчин снова обмениваются быстрыми взглядами. Затем капитан Джонс откидывается на спинку стула и смотрит на мальчиков своими мертвыми рыбьими глазами.
– Мы отплываем через три дня… Нью-Йорк, Чарльстон, Ямайка, Веракрус. Примерно два месяца туда и два обратно… Матросам я плачу десять фунтов в месяц.
Ной Блейк старается выглядеть безразличным. Это вдвое больше, чем предлагали все другие капитаны.
– Ну, сэр, мне нужно обсудить это с отцом.
– Это точно, парень. Можешь подписать Правила завтра, если так волнуешься… все вы пятеро.
Ною не терпится скорее рассказать отцу.
– Я думаю, это хорошо, разве нет?
– Ага, сынок. Может быть, даже немного чересчур хорошо. Имя капитана Джонса не такое белое, как его корабль. Он известен как Опиум Джонс. Он повезет опиум, ружья, порох, дробь и инструменты. И он не слишком разборчив в выборе партнеров…