Город
Шрифт:
– Господин! – позвал незнакомый голос.
– Да? – отозвался Фелл.
– Йонас Йо помер, господин…
– Скажешь Гарвею. Он как раз людей пересчитывает.
Вскоре на фоне светлеющего горизонта стали различимы тени движущихся людей. Небо сделалось бархатно-синим, внизу на востоке показались розовые и алые полоски. Пошарив возле себя, Фелл нащупал фляжку с водой и отпил большой глоток. Разыскал нагрудник и поднялся, отряхивая с формы налипшую грязь.
Подошел Гарвей. Фелл узнал его по белевшей повязке.
– За ночь умерло четырнадцать человек.
– Пусть перетащат тела и уложат на пути неприятеля.
– Но зачем?
– Первая волна начнет спотыкаться о них в потемках. Раненых спрятать за валунами. Усаживайте теснее… Сбежавшие есть?
– Нет, господин.
Несмотря ни на что, при этих словах Фелл испытал гордость. Никто не сбежал! Каждый его солдат решил остаться и принять бой. Драться за своих друзей, а не удирать и прятаться!
Он коротко кивнул, не решаясь заговорить, – перехватило горло. Гарвей тихо удалился. Вскоре в лагере началось целенаправленное движение. Мертвых оттаскивали в ту сторону, откуда ждали вражеской атаки. Беспомощных прятали за валунами, готовились заслонить собой.
– Дикие Коты, – проговорил Фелл, прокашлявшись от пыли, – ешьте и пейте, пока есть возможность. Скоро они насядут!
Других приказов у него не было. Останьтесь в живых, если сумеете. Не сумеете – бейтесь насмерть. Какой смысл повторять это вслух?
Фелл подобрал свой меч и пальцем проверил лезвие. Оно было тупым и иззубренным.
Потом среди раненых зазвучал женский плач, и Фелл сразу подумал об Индаро. Когда он последний раз видел ее, она яростно защищала двоих раненых и рядом с нею была верная Дун. Индаро потеряла шлем, рыжие волосы в солнечных лучах плескались расплавленной медью. А лицо у нее было спокойное и сосредоточенное. Ни сомнений, ни страха. Она показалась ему прекраснейшей из женщин, каких он когда-либо встречал. Подумалось: «Если я уцелею…»
– Идут! – прозвучал голос, осипший от испуга.
Вот он и начался – новый день.
Спасибо и на том, что у синяков не было конницы. Наверное, лошади погибли в потоке, а может, и всадники с ними. Хотя нет, скорее всего, конница была занята чем-то более важным, нежели уничтожение маленького упрямого отряда Алых. Означало ли это, что армия Города еще продолжала сопротивление? Фелл всем сердцем на это надеялся. Если Третьей Приморской в самом деле пришел конец, Город окажется без прикрытия с востока и юга.
Ну а враги не стали тратить время попусту, посылая на Котов легкую пехоту. Земля успела подсохнуть и теперь быстро твердела под солнечными лучами. На штурм бросили тяжеловооруженную пехоту. Атакующих возглавлял крупный темнокожий мужчина, уроженец лесов Мулана, с головы до колен закованный в толстую броню.
Таких воинов горожане хорошо знали. Они называли их «жуками». Единственный способ справиться с такими – либо сперва подрубить сухожилия, либо вогнать клинок между пластинами лат, под мышкой или прямо в ворот. Подобное могло получиться, только если подобраться вплотную, увернувшись от боевой секиры или длинного палаша. А это было непросто. При всей тяжести своих доспехов «жуки» оставались очень подвижными.
Фелл, возглавивший свое воинство, ринулся на передового «жука», увернулся от летящего топора, с воплем взвился в воздух и в прыжке шарахнул тупым мечом по макушке вражьего шлема. Меч при этом сломался, но звон внутри шлема, похоже, поднялся непередаваемый. «Жук» замер на месте, и Фелл воспользовался этим мгновением, чтобы вогнать нож под мышку противнику. И повернул лезвие, добираясь до сердца. «Жук» свалился замертво. Алые разразились ликующим криком.
Кто-то бросил Феллу новый меч, и сражение возобновилось.
Фелл расправился еще с троими «жуками». Солнце поднялось уже высоко, когда до Фелла дошло, что он и сам ранен. Хорошо хоть в левую руку. Он чуть отступил назад и осмотрел рану, а то так и кровью можно истечь. Двое Котов тотчас подскочили к нему – прикрыть. Фелл вытащил из поясного кошеля клок ваты, заткнул рану и натянул рукав, чтобы вата не выпала.
Покончив с этим, он огляделся, оценивая ход сражения. Неприятель по-прежнему наседал в центре и слева. Если бы ему удалось окружить несчастное воинство Фелла, Дикие Коты в полном составе были бы уже мертвы. Этого не произошло, значит вражескому предводителю недоставало либо ума, либо живой силы. В чем дело? Судя по вчерашнему, командовал синими далеко не дурак. Неужели у них солдат не хватает? В сердце Фелла начала разгораться слабая искорка надежды. Похоже, синие сами очень многих недосчитались!
Накатило мгновение великолепного безумия: а не послать ли ему своих ребят в атаку?
Нет, спохватился он. Оборона, оборона и еще раз оборона! Раненых нужно спасать. Ну, хоть попытаться. Вот бы еще оценить численность синяков… Фелл подбежал к ближайшему валуну и вспрыгнул наверх. Увы, камень был слишком низок и нужного обзора не давал. Он огляделся и позвал:
– Квеза!
– Да, господин!
Это была невысокая коренастая женщина, весьма мускулистая, но изящная и ловкая по-обезьяньи. Ну и весила, понятно, меньше, чем любой из мужиков. Она подлетела бегом, с нетерпением ожидая приказа.
Фелл повернулся к одному из северян. Этот человек, напоминавший железного волка, рылся в куче мечей – пытался найти достаточно острый и по руке.
– Ты!
– Малачи, – ровным голосом отозвался тот.
– Квеза, – сказал Фелл, – мы с этим солдатом сейчас поднимем тебя повыше. Мне надо знать, сколько этих недоносков на нас прет.
– Слушаюсь, господин!
Малачи влез на скалу и встал рядом с Феллом. Тот немного согнул ногу и хлопнул по ней ладонью:
– С бедра на плечо…
Квеза мигом уцепилась за него. Он чувствовал, как она балансировала, распределяя свой вес между плечами его и Малачи. Потом медленно отняла руку от его головы и выпрямилась. Они с Малачи на всякий случай придерживали ее за голени.
Мгновения тянулись мучительно медленно. Фелл даже спросил себя, как скоро враги разглядят такую заманчивую мишень. Вот что-то просвистело наверху, и Квеза крикнула:
– Спускайте!
Слезла она не так ловко, как забиралась наверх. Зато улыбалась, что называется, до ушей.